— И не вынимай никогда, если не собираешься стрелять. Глупо выглядишь, несерьезно.
По лицу тихого охранника пробежала едва заметная судорога, но его рослая напарница, судя по всему, снова послала ему какой-то неслышный сигнал, и он подчинился.
— Ну вот, совсем другое дело, — сказал улыбчивый. — Вижу, мы вас убедили. Давайте теперь обсудим условия. Наши люди останутся здесь. Места нам много не нужно, сами видите, но кое-что пришлось переставить, уж извините. А, и мы забираем автобус. Уже забрали, точней говоря.
Чиновница из Майбаха обернулась, и действительно, оказалось, что на водительском месте в просторной кабине автобуса толкается разновозрастная кучка детей, а остальные, обращенные к проходу окна занавешены изнутри то ли одеялами, то ли платками. И ругнула себя за то, что не увидела этого раньше. Кажется, ей и правда нужен был отдых.
— А где пассажиры? — спросила она. — Где владельцы машин? С ними вы что сделали?
Ее собеседник пожал плечами.
— Ушли, — легко сказал он.
Интонации у него теперь, когда появились зрители, снова стали подчеркнуто благостные, глаза засияли. Увлекаясь с каждым словом все сильнее, он раскинул худые в синяках руки и в грязной своей рубашке напоминал сейчас Иоанна Крестителя, проповедующего в пустыне.
— У вас дети, у нас дети, — продолжал новоиспеченный проповедник, повышая голос.
Аудитория одобрительно загудела.
— Вы правильно слышали, — звучно сказала женщина из Майбаха. — Еду мы нашли и раздавать будем всем, поровну.