Тоннель

— Ну вот, — сказал ее улыбчивый проводник безо всякого уже акцента, когда они подошли к вишневой Киа, развернутой поперек ряда. — Дальше с вами не пойду, извините. Водичку подготовим вам, посчитаем, через полчаса будет готово, — и протянул ей руку с багровым следом от наручников на запястье.

— Нам еще понадобится проход на ту сторону, — сказала чиновница, не замечая руки.

Он не обиделся, убрал руку и живо обернулся:

— Там примерно полтораста человек, которых вы отрезали своей баррикадой, — ответила она. — Вам ведь не нужен бунт, плачущие дети и чтобы кто-нибудь умер от жажды? Поверьте, это продать будет гораздо труднее, чем идею захватить автобус.

Так что если вы хотите по-прежнему выглядеть миротворцем, вы позволите им пройти, получить еду и воду и вернуться на место.

— Я бы рад, что вы, — сказал он огорченно, — только ребята мои, сами понимаете. Старались, машины двигали. Ну представьте, чего тут начнется, если всем ходить туда-сюда. Пропадет, так сказать, интрига. Неинтересно. — Он задумался и почесал подбородок; вид у него в самом деле был озадаченный.

 — А давайте вот как: вы сами им отнесете. Возьмете, не знаю, человек десять, больше не надо, и вот вас мы пропустим. В знак, как говорится, доброй воли. Ну что, уговор?

И опять протянул грязную ладонь, которую теперь женщине из Майбаха пришлось-таки пожать, чтобы скрепить соглашение. А она во второй раз рассердилась на себя за то, что слишком устала и даже не может скрыть досады. На болтливого убийцу полицейских пришлось потратить гораздо больше времени, чем предполагалось, а проблема тем не менее осталась нерешенной и сулила в будущем новые осложнения, с которыми тоже предстояло разбираться.

— Скажите, на что вы рассчитываете? — все-таки спросила она, прежде чем протиснуться между крошечной Киа и двухтонным Лендкрузером Прадо, который строителям баррикады явно оказался не по силам и потому был сдвинут совсем чуть-чуть. — Просто любопытно, как вы себе представляете, что будет дальше?

Худой темноволосый человек смотрел на нее, по-птичьи склонив голову набок.

Взгляд у него был трезвый и пристальный и совсем не клеился к легкому шутливому тону.

— Вы ведь не говорите, что тут на самом деле творится, — сказал он вместо ответа. — Так что посмотрим. По обстоятельствам будем соображать.

Когда баррикада осталась шагах в двадцати, невысокий охранник сказал негромко, глядя себе под ноги:

— Минут десять дай мне. Я догоню.

Большая женщина едва заметно покачала головой.

— Не сейчас, — сказала она.