— Некрасиво вообще-то вот так ключи забирать. Это общая еда, если что.
Вторая девица молчала. Вид у нее был испуганный и детский, словно она сейчас разревется и побежит к мамочке или засунет палец в рот. И лет ей было даже не двадцать, а вряд ли больше четырнадцати.
Минут через пять выяснилось, что толпа, о которой говорила регулировщица с голыми ногами, собралась вовсе не у грузовика с консервами, как было велено, а на добрых полкилометра ближе, у запертого патрульного Форда. И состояла к тому же в основном из навьюченных сумками беженцев, которые узнали рослую чиновницу с блокнотом и нашли наконец, на кого излить свои несчастья и кому предъявить претензии.
В прошлый раз на этом самом месте ее чуть ли не качали на руках. Теперь, три часа спустя, до этого было далеко. Напротив, можно было подумать, что именно женщина в синем костюме оставила пятьдесят с лишним человек без пристанища, воды и всякой надежды (и проклятые ворота вчера закрыла тоже она), и за это ее вот-вот настигнет справедливая кара.
Женщина-Мерседес, к слову, тоже вела себя по-другому — никого не пыталась перекричать и обычных своих речей не произносила, а стояла молча со скучным лицом, как единственный взрослый посреди распустившейся детсадовской группы.
Тактика была новая, но опять сработала — трудно кричать на человека, когда это не производит на него ни малейшего впечатления, так что минуты через две шум постепенно захлебнулся сам собой, ярость увяла и наступила неловкая тишина.
— Так вы делать собираетесь что-нибудь или нет? — спросила наконец владелица сумки Bosco Sport, но уже неуверенно, почти жалобно.