Несколько пятилитровок «Черноголовки», которые выдал им с собой на дорожку улыбчивый незнакомец с пятнами крови на рубашке, они выпили сразу за баррикадой, поспешно поделив между собой. Во-первых, потому что очень мучились от жажды. А во-вторых, оставшись без крыши над головой, свое право на воду они тем более защитить не надеялись.
Но воды было мало — примерно по стакану на человека (последним досталось и того меньше), и облегчения она почти не принесла. Проситься в чужие машины тоже казалось делом бессмысленным, да никому пока и не хотелось — там было еще жарче, чем снаружи.
Проблема заключалась в том, что патрульный Форд оказался заперт и пуст. А вместо представителя власти на пятачке у полицейской машины стоял грузный пожилой священник в черном до полу облачении, в бороде и с крестом на груди, и проводил какой-то ритуал, со стороны похожий на причастие, только вместо вина и хлеба в роли Крови и Плоти Христовых выступали минеральная вода и шоколадные конфеты, завернутые в фольгу.
— Господи, и тут секта, — прошептала женщина с тяжелой сумкой Bosco Sport.
— Да ладно вам, ну почему сразу секта, — ответили ей. — Это же наши, православные...
— Ой, знаете, говорите за себя, — сказал третий голос. — Я, между прочим, вообще атеист.
— Слушайте, вам не все равно уже? Лучше так, чем с этими джихадистами.
— Благословите, батюшка! — крикнул кто-то. На него зашикали.
От толпы причащавшихся после этого неосторожного выкрика отделился человек в запотевших очках и быстро пошел на звук.
— Ася! — позвал он, глядя поверх голов.
— Вообще-то она к грузовику говорила идти, — сказала Ася. — Я точно помню. Типа через час все встречаемся у грузовика.
— Да прошел уже час, — огрызнулась блондинистая сучка из Кайен. — Даже больше прошло.
— А ты типа точно знаешь, да? — спросила Ася.
Телефон у нее разрядился еще вчера, и она понятия не имела даже, день еще или уже вечер. А с тех пор, когда потускнели лампы, ей вообще казалось, что давно наступила ночь.