Похоже было, что он заснул, ноги у него болтались, голова свесилась набок, но стоило капитану сделать шаг, и мальчик тут же забился, замычал и боднул его макушкой в подбородок.
— Ему не нравится, как вы его держите, — сказала мама-Пежо, хватая толстого капитана за локоть. — Не надо так прижимать, вы пугаете его!
Капитан зажмурился и замер, как человек, который мысленно считает до десяти. Примерно на счете «два» он нагнулся, решительно опустил свою ношу на асфальт и начал пробираться вперед, к воротам. Мальчик тут же закачался и захныкал громче, новое положение явно нравилось ему не больше прежнего.
— Пожалуйста, отойдите немного все. На пару шагов, прошу вас, он боится незнакомых.
Места в самом деле оказалось достаточно — и для того чтобы пропустить вперед сердитого полицейского, и чтобы не нависать над ребенком и его мамашей.
К огромной стальной решетке он подошел уже не спеша, задрал голову и неодобрительно оглядел ее сверху вниз. Затем взялся за толстые прутья и подергал — раз, второй, — и наконец стукнул решетку ногой.
— Откройте, милиция, — сказали в толпе.
— Наверно, они рванули в последний момент, — сказал Кабриолет.
Он стоял теперь метрах в десяти и нервно щелкал ручкой спасенного чемодана. Лицо у него было бледное, но голос звучал немного бодрее.
Старлей присел на корточки рядом с решеткой и уперся плечом, потянул вверх.
— Вы ведь не рассчитываете, что сможете ее поднять? — язвительно спросила женщина-Мерседес. — В одиночку, голыми руками?
Кабриолет перестал мучить чемодан, подошел и схватился рядом. Видно было, что чертова баба тоже до смерти ему надоела. С полминуты они толкали и дергали вдвоем, потом Кабриолет выпрямился и отряхнул ладони.
— Не, без толку, — сказал он. — Сфотографировать надо.