Тоннель

— Быстро! — рявкнула стерва, и Валера с двумя теперь ружьями скорее перепрыгнул порог.

Следом, толкаясь, начали заныривать новобранцы, и в тамбуре сразу стало тесно, как в переполненном лифте.

— Папа! Пап! — завопила девчонка, которую за рослыми шахтерами Валере было не разглядеть.

— Ну и почему вы остались?

Голос был спокойный и раздался совсем близко. Митя обернулся и увидел невысокого человека в заляпанной кровью рубашке, прямо как у седого водителя Ниссана, как если бы эти двое, например, участвовали в общей драке или вместе попали в какую-нибудь аварию.

Лицо у человека было худое, усталое и сильно разбитое, но глаза смотрели живо, насмешливо, и по этим глазам Митя узнал его раньше, чем заметил следы на запястьях.

— Так и знал, что самое интересное у них где-то здесь спрятано, — сообщил человек и подмигнул — как вчера ночью, когда лежал в наручниках на сиденье патрульного Форда. — Так почему вы остались? Та девочка — это же дочка ваша, верно?

— Вам какое дело, — сказал Митя. Он повернулся к беглому преступнику и убийце полицейских спиной и пошел назад вдоль пустого ряда.

Голову как будто набили ватой, и мыслей не было никаких. Совсем никаких, но хотя бы ружье тащить было уже не надо. По крайней мере, он избавился от ружья.

Убийца полицейских нагнал его и зашагал рядом.

— Ну не сердитесь, — сказал он примирительно. — Ладно, дело действительно не мое. Но расскажите, что там за пещера Али-Бабы? Не зря же я тут столько времени караулил. Или хотя бы попить дайте.

Вы ведь не откажете человеку в глотке воды? Правда, очень пить хочется.

Только сейчас Митя понял, что по-прежнему несет тяжелую бутыль «Черноголовки». Рука совсем онемела.

— Вот, забирайте. И идите к черту, — сказал он, с трудом разжимая пальцы, а после зачем-то добавил: — Сами-то вы водой делиться не очень спешили.

— Бросьте, я не злодей, — сказал его собеседник. Он открутил крышку и прямо на ходу сделал пару жадных глотков. — Просто у меня, как бы вам объяснить, опыт с этими ребятами слишком неудачный.

И когда наша общая с вами знакомая взялась тут лихо всем управлять, я, черт знает, занервничал, что ли. Не верю я им, понимаете? Нельзя было допустить, чтоб у нее так уж сразу все получилось, пока мы не разберемся, чего им на самом деле надо. Ну, хотите, считайте это попыткой сопротивления. Такая неудачная фронда, — он рассмеялся. Смех у него был приятный, легкий. — Вышло плохо, согласен, но времени было в обрез, пришлось импровизировать.