Да и вся запретная комната за космической дверью особого впечатления не производила. Ну, экраны, ну, кнопки, таблетки какие-то на столе. Да и пахло там не лучше, чем в тамбуре, а если честно — пованивало оттуда мочой, как в больничной палате. Возле деда топтались мордатый водитель, крошка-майор и баба в рваном костюме; на последнее мировое правительство эти четверо как-то совсем не тянули, и сама комната не тянула тоже. Зайти внутрь при этом ополченцы все-таки не рискнули и смотрели через порог.
— Доктор мой где? — спрашивал в это время желтый дед. Голос у него стал брюзгливый, как у пенсионера в поликлинике. — Русским языком тебе сказано — доктора первого, глухая, что ли, оглобля ты безголовая! Устроила ебаный цирк опять, а я ждать тут должен? Где доктор?
— Я действовала по протоколу, — тускло сказала баба. Вид у нее был такой, словно она попала под грузовик и выжила чудом. Стояла баба косовато, немного шаталась и упасть, похоже, могла в любую минуту.
— Русским языком сказано — доктора, — продолжал капризничать дед, откинулся в своем кресле и дернул коленкой. В штанах у него зашуршало, мочой запахло сильнее. — Соплю притащила какую-то косорукую, интернет включить не может, ничего не может, — недовольно сказал он. — Говноеды, на хрена вы нужны вообще.
— Я действовала. По протоколу, — пробубнила баба и переступила с одной распухшей ноги на другую.
— Да срать я хотел на твой протокол! — завопил внезапно дед. — Этапы, хуяпы! Приоритет у нее! Я тут, блядь, твой приоритет, поняла меня? — и дальше вопил примерно еще минуты полторы, что велел привести доктора, ясно тебе, док-то-ра, и что без доктора никакая жизнеспособность его не колышет в принципе, что срать ему на жизнеспособность и на отбор тоже срать, если доктора ему не приведут, и что для всего остального достаточно будет вообще-то пары толковых технарей, да хватило б и одного в крайнем случае технаря, если руки у него не из жопы.