Тоннель

Рядом лежала на боку учитель Тимохина в костюме Bosco, только сумка ее куда-то исчезла. Зато чиновница увидела наконец свой раскрытый измятый блокнот, однако и в этот раз нагибаться к нему не стала, а посмотрела на часы (прошло двадцать девять минут), и рука ее снова была чужая. Белая выше запястья, в перчатке из подсохшей крови.

— Значит, так, — сказала чиновница оборачиваясь. — Я могу провести двоих. Только двоих — вас и мужа. Нет времени объяснять, просто поверьте, без доктора он нас не впустит. Мы скажем, что это доктор, придется притвориться.

Вы сможете притвориться доктором? Ну же, быстро, сможете или нет? А жена вам подскажет, что делать. Вы ему подскажете, да?

Может, дело и правда было в пиджаке. Надо было снять его еще утром. Надо было снять его вчера.

Лысоватый муж фармацевта открыл рот и бессмысленно хлопал глазами. Выглядел он так, словно в одежде упал в реку.

— Он впустит только двоих, — повторила чиновница. — Доктора и фармацевта. Все остальные — потом. Я попробую убедить его, что фармацевт нужен, но без доктора он не откроет, вы понимаете меня? Сначала он хочет доктора, и сейчас я смогу ему объяснить только, что фармацевта тоже надо впустить.

Если будет доктор. Это обязательно, без доктора не получится.

Три дольки яблока, моргая, смотрели на нее — одинаковые, круглые, седые и розовые. Неделимые последние лет сорок, позабывшие давно, кем друг другу приходятся. Общие выходные, отпуск и дни рождения, общая лежачая старуха и родительская дача с пионами и летней кухней.

Если бы еще снять брюки.

Все-таки страшно жали, особенно в коленях.

— Ну? — спросила чиновница.

— Не, ну это болгарка нужна, — сказал бригадир проходчиков и подергал решетку. Лицо у него сделалось профессионально скучное, как если бы предстояло сейчас обсуждать смету.

— А нету болгарки? — спросил Патриот.

Все трое проходчиков со значением промолчали. Будь у них в микроавтобусе болгарка с дисками по металлу, с решеткой они разобрались бы часов одиннадцать назад, еще у выезда. У этой прутья были такие же толстые, а вот дверь за ними пряталась простая железная, с ручкой.

Самая обычная дверь с зеленым наклеенным человечком и погасшим табло «ВЫХОД». Как же мы не заметили, удивился Митя, сколько раз тут ходили. И ведь она не одна тут такая, наверно.

— А посверлить, может, — предложил бородач в олимпийке несчастным голосом.

— Болгарка нужна, — сказал второй проходчик с пшеничными усами и тоже подергал. — Тут резать надо.

Чтоб мы не добрались до коридора, подумал Митя.