— Не, ребят, я не знаю, чего вы придумали, только я со всем этим в обратную сторону шел бы. Показать бы ей в камеру, у них камеры там, сто процентов, посверлить даже, может, немножко, неглубоко...
— Как вы все надоели-то, господи, — сказала хозяйка Тойоты. Нос у нее был красный, глаза опухшие, но слезы высохли, и она единственная, кажется, не прикидывала сейчас ничего, совсем. Ее пятеро нагруженных спутников одновременно представили, как она, например, сейчас влепит убийце полицейских пощечину, но поделать ничего уже было нельзя.
И тогда инженер охнул «Сашка» и впервые с тех пор, как раздался выстрел, посмотрел на свою жену. Бригадир уронил чемоданчик с «Макитой» на пол и попытался развернуть дробовик, а юный бородач приготовился-таки прыгать, потому что и ему это все надоело до смерти, а фургончик «OZON» стоял вот он, совсем-совсем рядом.
— …Да скажите ему, что убило доктора. Когда стреляли, — говорила на ходу фармацевт-провизор своим высоким обиженным голосом. — Ну убило, вы тут при чем. — В сумке у фармацевта-провизора звякало, колесики просели и крутились со скрипом. — Стоматолог тем более... Валя, где вы там, — она оглянулась, — давайте!
Лысоватый муж фармацевта и сестра его, такая же мокрая и лысоватая, послушно зашагали быстрее.
— А я тогда удивилась еще, — говорила фармацевт. Она немного уже запыхалась, но рослую чиновницу обогнала почти на полкорпуса. — Стоматолог, странно как-то...
Голубые фонари светили вперед и вверх, пола было не видно, словно шли по пояс в воде. Под ногами у чиновницы что-то хрустело, но вниз она не смотрела. Без пиджака ей стало чуть легче, блузка почти высохла, жали теперь только брюки — в бедрах и особенно в коленях.
Впереди показался массивный зад Майбаха, весь покрытый тусклой белесой пылью.
— Их вообще по-другому учат, — сказала фармацевт. — Специализация узкая.
Кровь на асфальте свернулась и тоже стала тусклая, с пленкой, как на остывшем молоке. Тело девушки в черном платье унесли, а у бухгалтерши парка развлечений «Сказка», видимо, никого не было.