Не взглянул даже — оглядел, снизу доверху, растягивая приятный момент. Был он очень в эту минуту собою доволен.
— Ну куда ты крутишь, левей бери! Левей, говорю, еще! Еще! — ревел бригадир и лупил по будке озоновского фургона ладонью. — Лёха, крикни ему, он не слышит там, что ли?
Лёха крикнул; из кабины фургона в ответ тоже донесся какой-то неразборчивый крик, однако левее фургон не поехал и спустя мгновение с треском воткнулся в зад курносой маленькой Хонде. На асфальт посыпался пластик, габариты у Хонды погасли, сразу стало темнее.
— Ты куда прямо едешь, мудень, говорят тебе, а ты прямо, вбок надо было! — заорал бригадир. От натуги и ярости он слегка посинел. — Щас назад его надо и дрочить всё по новой!
— А зачем так быстро толкали! — воинственно отвечал бородач из кабины, и при этих его словах несчастная Хонда покатилась вдруг сама по себе и тоже во что-то ударилась — уже не было видно, потому что и передняя фара погасла.
— Ты чего, на ручник ее не поставил? — спросил Патриот, тоже мокрый, как все, но не синий, а огненно-красный. — Ты водить умеешь вообще?
Бородач насупился и молчал.
— Так а хули за руль-то лезешь тогда! — бригадир рванул дверцу. — Вылазь!
— Нет ключей, — задыхаясь, сказала Саша. — Я везде тут уже посмотрела. Может, надо подальше сходить, ну где-то же будут...
— Нет, не надо подальше, — сказал Митя. — Из подальше мы сюда не проедем.
— Да проедем! — прорычал бригадир. — Рулить только надо не жопой!
Бородач оскорбленно фыркнул. Тощий Лёха в пшеничных усах карабкался на его место в кабину.
— Чё стоим, я не понял? Погнали! — Бригадир обошел фургон и хотел было снова крикнуть «погнали», хоть и сам уже начинал сомневаться, оттого-то и торопился. Но не крикнул, потому что возле маленькой Хонды стояли теперь какие-то мужики — человек семь-восемь с фонарями и монтировками, а один почему-то с огнетушителем — и смотрели на бригадира нехорошо.
— Это что же, машины бить, значит, людям? — спросил один.
— А твоя, что ль, машина? — с вызовом отвечал бригадир, не успевший переключиться.
И вот тут бы случиться беде, потому что, во-первых, разбитая Хонда тому человеку в самом деле была не чужая. Во-вторых, какой-то другой человек закричал «э, ребят, он тоже из этих, я его помню», а руки у бригадира были пустые — инструменты и ружья аккуратно лежали у стеночки.