Я не буду пока вдаваться в детали, но, если вы продолжите вести себя умно, для вас это может закончиться гораздо удачнее, чем для всех остальных. Оружие у вас, полагаю, с собой? И ваш молодой коллега тоже вооружен, верно?
Капитан закашлялся и облил себе пальцы. Он уже вообще ничего не понимал.
— Вы кто? Вы доктор? — спросил молодой водитель Фольксвагена, попытался встать на ноги и не смог.
Губы у него распухли, и голос звучал невнятно, сосуды в глазах полопались. Наверное, он сильно ударился головой. Но хуже всего выглядела его левая рука, даже на расстоянии видно было, что перелом открытый и очень нехороший.
— Я пришел помочь, — сказал доктор. — Кто-то еще есть в машине?
На этот вопрос мальчик со сломанной рукой не ответил, он свесил голову между коленей и задышал тяжело, как пьяный. А может, он и правда пьян, иначе зачем бы ему на полном ходу таранить бетонные ворота.
— Вы пили что-нибудь? — спросил доктор.
Мальчик замотал головой.
— Нет, — сказал он хрипло.
Удар пришелся прямо по заднему сиденью, сломал стойки, выбил стекла, смял и порвал крышу.
Он выбрался наружу, сел на корточки и открыл аптечку. Ничего полезного в ней, разумеется, не нашлось, кроме кучки марлевых бинтов, пачки стерильных салфеток, пары одноразовых перчаток и ножниц.
— Мне надо обработать вам руку, — сказал доктор. — Вставать не нужно, просто попробуйте передвинуться ко мне поближе, иначе я до вас не дотянусь.
Мальчик сидел неподвижно, как будто заснул и не слышал его. Затем шевельнулся и все-таки чуть пересел, упираясь ногами, потом еще, пока не добрался до решетки.
Вблизи рука выглядела еще хуже. Сколько прошло времени — часа два? Или уже три? Ему должно быть очень больно, подумал доктор.
— Вам нужно снять часы, — сказал он. — Давайте я.
Когда он начал расстегивать ремешок на распухшем запястье, мальчик всхлипнул и дернулся.
— Ты кто? — спросил он. — Чего тебе надо?
Глаза у него были мутные и бессмысленные, а ресницы и брови светлые, совсем как у сердитого мертвого мотоциклиста.
— Ты сломал руку, — сказал доктор. — Но это ничего, я помогу.