Убивать при вас будут человека, а никто даже из машины не выйдет.
— Да сами пускай разбираются, чурбаны, — сказал УАЗ Патриот, — и так их развелось. Вчера еще на ишаках ездили, ни правил не знают, ничего.
Женщина с телефоном смерила его взглядом, но ответом не удостоила и устремилась к патрульной машине. Оба полицейских, старый и молодой, с одинаковой тоской следили за ней через запотевшее стекло.
— А вы-то что? — спросила она громко и постучала в искореженную дверь. — Это же ваша работа. Или вы только взятки годитесь собирать?
Маленький таксист оттолкнул своего пленника, швырнул на асфальт бесполезный кусок резины и пошел к УАЗу.
— Сам ты ишак, — сказал он по-русски, чисто и без акцента. — Я права получил, когда ты еще не родился, говно.
— Мы не ДПС, — сказал старший полицейский женщине с телефоном. — Мы авариями не занимаемся.
— Да ничем вы не занимаетесь, — сразу ответила она. — При чем тут аварии вообще, он же чуть не убил мальчика!
Все, включая таксиста, обернулись к Газели. Юный таджик подобрал уже свой шлепанец и шустро карабкался теперь назад, в кабину.
— Всё в порядке, не бойся! Не бойся, он ничего тебе не сделает!
Но, похоже, молоденький Газелист ее словам не поверил, а то и просто не понял, потому что захлопнул дверцу, спрятался за рулем и замер. Женщина с телефоном вздохнула и покачала головой, как человек, который сделал все что мог.
— Полиция, — прошипела она в сторону патрульной машины и пошла прочь.
Человека в наручниках с окровавленным разбитым лицом, лежащего на заднем сиденье, она так и не заметила.
Таксист присел на корточки возле лопнувшего бампера, дернул, выломал кусок пластика и понес к себе в машину, прижимая к груди, как младенца.
Старший полицейский откинулся в кресле, наблюдая за тем, как круглолицая истеричка усаживается в свой кругленький голубенький Пежо, вытер пот со лба и нашарил полупустую бутылку газировки. Отвернул крышку и сделал три больших глотка, потом протянул младшему.
— Старлей, — позвал арестант с заднего сиденья. — Если ты не будешь, я бы глотнул, я небрезгливый.
— Нет, это невозможно, полчаса уже стоим, — сказала Саша. Голос у нее был напряженный.
Митя открыл глаза. Пробка действительно не сдвинулась ни на шаг, духота стояла невыносимая, голова болела еще сильнее.
— Может, выйти посмотреть, что там? — спросила Ася. — Вон, все выходят.