Уголовник, пронеслось по рядам, сбежал уголовник, и разошлось кругами.
— Только стрельбы нам сейчас не хватало! — воскликнула мама-Пежо, разогреваясь. — Вот мало нам всего остального, они сейчас будут бегать здесь и стрелять? В тесноте, где столько людей! А нам что прикажете делать, на пол ложиться? — обратилась она почему-то к женщине-Мерседес, как будто именно та была в ответе и за обоих отсутствующих полицейских, и за любые их необдуманные действия, и за девять часов, проведенных взаперти, в духоте и тревоге.
Щеки ее снова пылали, голос поднялся на новую высоту. Она даже раскинула руки, сразу сделавшись похожей на телевизионного проповедника. Низенького круглого проповедника с размазанной тушью и потерявшей форму завивкой цвета «спелая слива». Каждое ее слово попало в цель, и толпа позади нее постепенно вскипала, как суп на раскаленной конфорке.
— Совсем с ума посходили! — поддержал кто-то. — Нашли место!
— Господи, да когда же это кончится!
— Так они поймали его или нет? Лёва! Дай мне руку, Лёвочка!
— Ваша способность устраивать панику растет с каждой минутой, — сквозь зубы сказала женщина-Мерседес.
— А вы мне рот не затыкайте, — ответила румяная мама-Пежо. — С вами, между прочим, тоже не все понятно! Вы документы свои покажите для начала.
В лице большой светловолосой женщины что-то дрогнуло. На секунду вид у нее стал такой, словно она вот-вот лишится наконец скандинавского спокойствия и, может, даже схватит свою маленькую визави за горло.
— Я занимаюсь делом, — сказала она. — И если вы продолжите мне мешать, я устрою так, что каждый час до спасения, которое может случиться нескоро, обойдется вам, лично вам, очень дорого. Это ясно? Я правда могу серьезно испортить вам это время, поверьте мне.
— А вот это мы еще посмотрим, — сказала мама-Пежо так же тихо и улыбнулась. — Вы совершенно напрасно так в себе уверены, моя дорогая.
Через три с половиной секунды после выстрела звук долетел до тяжелого Майбаха Пулман, дремавшего через ряд от пустого пассажирского автобуса, и бледный человек в измятом черном костюме вскинул голову и посмотрел на своего желтолицего шефа.