Топ-модель 2. Я хочу развод

Все в мире. Барьер будто осязаем, и я стараюсь его переступить.

Порыв на удивление сильный. Пытаюсь сделать это.

— Погоди. — Аня касается моего плеча и отходит к коляске, проверяет дочку.

Момент упущен. Вновь не удерживаюсь, оцениваю точеную фигурку, попка — чудо настоящее, круглая, орешек крепкий. Перевожу глаза на бариста, который протягивает стаканчик.

Подруги жены взрываются смехом, я смотрю на них машинально, качаю головой. Дети. Все они для меня дети. И Аня тоже. Снова не по себе становится, одно желание — уйти.

Стыд печет кожу там, где раньше щипало возбуждение.

Аня возвращается ко мне, вставляет соломинку в мой стакан. Улыбается.

— Нужно пить через соломинку, чтобы не портить эмаль.

— Спасибо за заботу, так и буду.

Смотрим друг на друга. Когда Ани нет рядом, я пребываю в ахуе от воспоминаний, что с ней в кровати делаю. Когда она рядом — все меняется. Картинка — пазл — рассыпается и иначе собирается. И снова без ошибок. Как можно относиться к одной и той же женщине так по-разному, причем оба варианта верные? Хочу ее.

Неправильно это все, конечно. Каждой твари должно быть по паре. А мы не пара друг другу.

— Время, — говорю я. — Пора мне. — Обхватываю губами соломинку, которую она только что держала во рту, и пью.

Аня машет рукой и спешит к подружкам. Надзиратель ушел, можно продолжать.

Еще раз оцениваю космические ноги и иду к выходу. Меня ждет разговор с новым кандидатом на пост судьи, нужно вернуться на волну. Не упустить ничего. Не дай боже заменить одну тварь на другую.

Столько работы, и зря окажется. Все с начала придется.

Каждый должен заниматься своим делом и выполнять свои обязанности. Краем глаза я улавливаю, что Семён снова садится за столик девчонок.

— Макс, пожа-а-алуйста, — тяну я в трубку. — Должна буду.

Улыбка при этом от уха до уха. Параллельно держу в руках куклу, играю с дочкой. Семён везет нас домой.

— Должна будешь… что? — переспрашивает муж заинтересованно.

Он сегодня так внезапно появился в нашей кофейне, что я растерялась.

Думала, ругать будет, еще и Сёма тут как тут вечно вьется, но нет. Максим, по ощущениям, сам будто смутился. В какой-то момент показалось, что хотел побыстрее уйти.

А когда дверь за ним закрылась, я подумала, что нужно было настоять, упросить посидеть с нами хоть минут пятнадцать.

— Что хочешь, — сдаюсь. — Какая разница, мои родители все равно будут в своем репертуаре, ты не отдохнешь. Ну подумаешь, Эля с Тимуром придут. Это ведь не знакомство с родителями.