Топ-модель 2. Я хочу развод

И ты сядешь за убийство депутата. — Смеюсь. — Тупой кусок дерьма. Всегда слушал то отца, то брата. И вот твой итог.

— Нет! Нет! — вопит. — Давай-ка живи!

— Как я тебя ненавижу, Одинцов. Ты себе даже не представляешь. Я всегда знал, когда она о тебе думала. Видел, как менялось лицо. Ты сейчас к ней поедешь? Я сяду, а ты будешь с ней?!

Машина с охраной резко останавливается. Муж Лалы поднимает руки.

— Отсидишь за покушение, — выплевываю слова, — и если она захочет, я дам тебе адрес. Если, блядь, выживу. У меня с твой женщиной уже много лет нет ничего.

Перед тем, как охранники добегают, бывший соперник успевает брезгливо пнуть брата в отместку за горести и беды.

По пути в больницу кручу телефон в руке, набираю Аню снова и снова. Лоб горит. Это всего лишь царапина. Всего лишь царапина.

Малыш, ну. Дай услышать твой голос. Я не жаловаться собираюсь, просто поговорить. Вдруг правда сдохну. Мать твою, вот будет номер. Вот это поворот. Вот это будет поворот — бешено любить собственную жену, и откинуться от руки мужа бывшей любовницы, до которой давно ровно.

Набираю ее еще раз, а потом еще.

— Аня, ответь, вдруг и правда это всё, — бормочу вслух.

Закрываю глаза и погружаюсь в дремоту. Анхеля больше нет. Теперь точно конец. Теперь Кале превратится в Пупышку. Смеюсь.

Колесо варды делает круг.

Думаю об Ане. Вспоминаю ночи с женой. Пиздец какие горячие ночи. Хорошо, что они были.

Чем ты там занята так сильно, малышка? Нашла кого получше меня?

Усмехаюсь. Я тебе говорил.

Чертов круг варды.

В этот момент телефон в руке вибрирует.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я так люблю тебя.

Выбегаю из здания, чувствуя себя худшим вариантом Золушки — оставила дурацкому принцу вместо туфельки стыд и сдавленные извинения.

Сознание плывет, ощущения, будто в каждой клетке завелся маленький термоядерный источник, который пашет на полную, превращая меня в оголенный, чувствительный нерв.

Потряхивает. Одновременно дурно и сладко, и от осознания потери контроля над собственным телом еще и на душе гадко.

Добежав до машины, колочусь в дверь, и как только Дмитрий открывает, забираюсь в салон и пристегиваюсь, будто хочу себя привязать, гвоздями прибить к этому креслу!

Остервенело тру лицо, и только спустя минуту осознаю, что Дмитрий тормошит меня, водой отпаивает.

— Дмитрий. Дмитрий, — шепчу. Цепляюсь за мысли, за собственное сознание.