Топить в вине бушующее пламя печали

Пусть у Шэн Линъюаня и не было совести, но он все еще был очень вежлив. Пока он не разозлился и не убил кого-нибудь, этот дьявол совершенно не скупился на внимание. «Постучав», он немного подождал, словно давая Сюань Цзи время привести себя в порядок. Затем в голове юноши раздался едва заметный шум, известивший о «пробуждении» еще одного сознания.

Но Шэн Линъюань вышел вовсе не для того, чтобы «подышать». Он просто не мог усидеть на месте. Обычно он погружался в медитацию на десять дней. Однако, как только они прибыл в Дунчуань, он так разволновался, что никак не мог успокоиться.

Он бывал здесь ранее?

Он никак не мог вспомнить.

Дунчуань — крупный город с железнодорожными мостами и множеством небоскребов. Середина осени здесь была пиком сезона местного туризма. Другими словами, это время отличалось нескончаемым потоком экипажей и лошадей​​​​​​5, наплывом туристов, а все дороги были заполнены идиотами​​​​​​​6.

​​​​​​​5 车水马龙 (chē shuǐ mǎ lóng) — поток экипажей и вереница лошадей (обр. в знач.

​​​​​​​6 Буквально «заполнены собаками».

Когда они, следуя за транспортным потоком, добрались до центра города, по местному времени был уже почти вечер. Они остановились бок о бок со старым туристическим микроавтобусом. Шэн Линъюань, заключенный в стоявшем у окна мече, посмотрел наружу и увидел группу людей среднего возраста в маленьких оранжевых шапочках. Люди скандировали: «Не бойся и никогда не сдавайся! Храбро сражайся и уничтожь реакционеров​​​​​​​7!»

​​​​​​​7 Реакционе́р — сторонник политической реакции, враг прогресса, демократии.

Шэн Линъюань промолчал.

Что это за место? Почему здесь так шумно?

Еще через полчаса они, наконец, добрались до перекрестка. Когда туристический автобус развернулся, угол обзора Шэн Линъюаня внезапно увеличился, и он увидел пригород Дунчуаня. Далекие горы казались иссиня-черными. По мере того, как сгущались облака, лучи солнца скользили вверх по склонам, постепенно поднимаясь к вершинам, и таяли в вечерней дымке.

Вдруг, Сюань Цзи почувствовал беспричинное беспокойство. В его сознании вспыхнула картина, исходящая от заключенного в мече дьявола: с огромного грушевого дерева, как снег, опадали цветы. Из кроны выбрались несколько детей, чьи лица нельзя было рассмотреть. Откуда-то издалека доносилась непонятная песня.

Как только воспоминание исчезло, Шэн Линъюань понял, что сумятица, возникшая в его мыслях, просочилась наружу. Он тут же отогнал их прочь.