Топить в вине бушующее пламя печали

— Ты родила его, — Шэн Линъюань бросил на вдовствующую императрицу снисходительный взгляд, — но он тебе не принадлежит.

В Ледяном зале круглый год было темно. Из горящего гроба валил дым, окутывая фигуру императора, делая его лицо бледным, как у мертвеца. Его улыбка лучилась чудовищной жестокостью:

— Матушка, действительно ли князь Нин… был всего лишь вашим сыном?

Вдовствующая императрица пристально посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого. Когда он был жив, вам приходилось вызывать его к себе по нескольку раз на дню.

Вы были в ярости, если вам не удавалось увидеться. А теперь, когда он ушел, вы поручили кому-то выкрасть гроб и поставить его здесь, в этом холодном погребе под вашими покоями. Неужели вы боитесь похоронить его вместе с моей невесткой?

— Твоя императорская невестка жива и здорова… вот только… ее сбили с толку остатки этих шаманов…

— Императорская невестка? Вы говорите о той, что осталась в резиденции князя Нина? Ох, я совсем забыл о ней.

Матушка, не вините меня, это так странно, но я действительно не могу ее вспомнить. Порой, когда я вижу ее, мне кажется, что она просто марионетка, которую вы создали по своему образу и подобию. — Шэн Линъюань посмотрел ей в глаза также, как когда-то эта жестокая женщина смотрела на беспомощного мальчика. Теперь они поменялись ролями.

Он говорил тихо, слово за словом:

— Я также слышал, что мой брат и бывший император были как две капли воды похожи друг на друга.

Вы спрятали его гроб здесь, значит ли это, что, не сумев родить, вы были обречены разделить с ним одну могилу?

Вдовствующая императрица долго размышляла над его словами. Наконец, униженная, она подняла голову и недоверчиво посмотрела на Шэн Линъюаня.

— Что ты такое говоришь? Ты хуже свиньи и собаки, дрянь, ты…

Шэн Линъюань скривил губы, а затем рассмеялся низким нервным смехом.

Он смеялся и никак не мог остановиться, будто перед ним развернулась самая настоящая комедия​​​​​​​11, и это зрелище определенно стоило своих денег.

​​​​​​​11 人间喜剧 (rénjiān xǐjù) — здесь в значении «комедия жизни», аналогично с «жизненной трагедией».

Его хохот заставил Сюань Цзи содрогнуться.

— Конечно, мы, люди, благородны, — сказала вдовствующая императрица. Она не могла встать, но даже в такой унизительной позе на ее лице все еще читалось высокомерие. — Мы единственная раса в этом мире, способная выжить, не имея за душой ничего.