Топить в вине бушующее пламя печали

Молодой бифан встопорщил перья и поспешил подобрать кулон, но, когда он вернулся, неся в клюве нефритовую фигурку, то заметил, что человек с распущенными волосами уже ушел.

Он направлялся в сторону Чиюань.

Не обращая никакого внимания на кулон, молодой бифан издал тревожный крик и замахал крыльями, намереваясь догнать его. За краем скалы, на которой они стояли, пролегала алая бездна. Она уходила на тысячу миль под землю, туда, где на глубине бушевала магма. По обе стороны от обрыва ничего не росло.

Когда до края Чиюань оставалось около сотни метров, крылья молодого бифана вспыхнули черным пламенем. Он закричал, покатился по земле, едва не превратившись в жареную курицу, и больше не смог подняться.

Император стоял на краю обрыва, наблюдая за тем, как огонь едва не опалял его рукава и подошвы сапог. Маска спокойствия на его лице треснула, сменяясь странным, почти безумным восторгом.

Все-таки, смертным быть куда лучше.

Жизнь смертного — краткий миг, где горечь и радость длятся десятилетиями.

Боль, которую может испытывать тело, всегда конечна. Зачастую, еще даже не успев ничего ощутить, человек уже освобождался от оков этого мира.

Что ж, возможно, ему придется немного пострадать за свои грехи.

Молодой бифан издал скорбный крик, и Шэн Сяо шагнул в пучину огненного моря.

Обжигающий ветер ударил ему в лицо, опаляя плоть. Слой за слоем сгорели кожа и мышцы, обнажились кости. Кровь вскипела, кровеносные сосуды лопнули. Он закашлялся пеплом, и даже не смог понять, что именно это было — сердце или легкие.

Его тело врезалось в пылающую магму и ударилось о твердую корку на ее поверхности. Однако он был слишком силен, и даже упав с высокой скалы не разбился. От удара его позвоночник сломался надвое, осколки пробили твердую корку, и яростное пламя рванулось вверх. Огонь, способный расплавить золото и нефрит, открыл рот и проглотил его целиком.

Он до сих пор был жив.

Если бы был в мире хоть один человек, способный выжить после того, как его кости были стерты в порошок, а прах развеян по ветру10, то его существование точно «запомнилось бы на века»11, подобно застывшему на камнях пеплу.

10 挫骨扬灰 (cuò gǔ yáng huī) — букв. стереть кости в порошок и развеять прах обр. совершать тягчайший грех; ненавидеть до глубины души.

11 刻骨铭心 (kègǔ míngxīn) — выгравировать на костях и запечатлеть в сердце, обр. запечатлеть глубоко в душе; навечно запомнить; незабываемый, век не забыть.