– Сказка прямо! Чего стоишь? На коврик любуешься?
Из меня вылетел вопрос:
– А что это у стены притулилось? Розовое, из пластика, на колесиках?
– Еще один мой подарочек, – потерла руки гостья. – Ботиночница. Просили за нее много, три тысячи, но мне повезло попасть в час особых скидок – отдали за пятьсот рубликов. У вас дома обувь стоит, как молоко в магазине – на открытых полках.
Я попыталась объяснить тете Муре свое видение проблемы:
– Так удобно, сразу понятно, где какие туфли стоят.
Гостья вытянула вперед правую руку и начала загибать пальцы.
– Приходя домой, следует снимать уличные чапки на лестнице, класть их в пакет. Затем входить в квартиру, мыть тщательно обувь, а пакетик, хоть и жаль, выкидывать. Но вы так не поступаете, запихиваете сапоги и все остальное на полку, дышите потом грязью с дороги. И кто посторонний приходит, на боты любуется. Еще подумают люди, что вы хвастаетесь. Скромнее следует себя вести, прятать обновки от чужих глаз. Неприлично всем демонстрировать богатство. Что о вас люди подумают? На какие шиши по магазинам шаритесь?
– Вы о чем? – заморгала я.
– Мы в этом сезоне ничего не приобретали.
– А прошлой зимой носили все то, что, как на витрине, в холле стояло? – перебила меня Надежда.
– Я тогда купила сапожки, мои предыдущие от реагента, который на тротуары сыплют, умерли.
– Я ношу ботиночки на меху уже двадцать третий год, – объявила тетя Мура. – Чиню их иногда, и они, как новые, смотрятся. А ты транжира! Эдак денег себе на приличные похороны не накопишь!
– Я пока не собираюсь на тот свет, – засмеялась я.
– Ничем не болею, не пожилая.
Тетя Мура запричитала:
– Пойдешь на зеленый свет через дорогу, из-за угла пьяный шофер на «КамАЗе» вырулит. Бум! И нет тебя, молодой-здоровой. Полно таких случаев. Когда и кому помирать, Господь решает. И что тогда? Как тебя хоронить красиво? На рубли? А нет их! Покойница не собрала сумму! Гуляла, шиковала, сапоги покупала! В этой новой обуви тебя на кладбище нести? Что люди скажут? От стыда сгореть перед соседями! Ни выпить им, ни закусить на поминках! Стыд да срам! Народ судачить примется! Двигаем в комнату.
Там прямо глаз отдыхает теперь.
Первое, на что я обратила внимание, войдя в столовую – это занавески. Вместо светлых римских штор теперь висели гардины цвета больного краснухой помидора, на фоне которого тут и там оказались разбросаны изображения собачек.
– Э… э… э… – выдавила я из себя.
– Так и знала, что при виде роскоши онемеешь, – обрадовалась крестная мать мужа.
