Тот, для кого живу. Продолжение

Мам, ты когда придешь?

Ксения подняла глаза на Влада и под его выжидающим взглядом сделала так, как он просил. Почти слово в слово повторила в трубку его реплику:

— Денис, я… в командировку… уехала. Ты пока с папой… Ладом побудь, хорошо?

— Я тебе каждый день звонить буду, — подсказал ей Влад, и она повиновалась. Разбитыми губами произнесла обещание.

Демидов довольно кивнул и, забрав у нее телефон, нажал на отбой.

— Ладно, молодые, оставайтесь, — улыбнулся в сторону так и стоявшего истуканом Соколова, а Ксении сказал на прощание: — Я завтра зайду.

Когда он ушел, в палате повисла тишина. Ксении было неловко перед Денисом оттого, что она перед ним в таком жутком виде, оттого, что Влад себя вел здесь как хозяин, и оттого, что с уходом последнего внутри нее стало расти что-то непонятное, неприятное, смутно знакомое. Чтобы подавить это пугающее чувство внутри и разбить гнетущее напряжение снаружи она сказала первое, что пришло ей в голову:

— Принеси мне, пожалуйста, мой телефон. Я Денису буду звонить.

Она будет болтать с сыном, и тогда их вынужденная разлука будет не так страшна.

Странно, но парень не ответил. По-прежнему стоял в отдалении от кровати и как-то по-новому смотрел на нее. Ксения окончательно смутилась. Сразу же отчетливо возникла в голове давящая боль, кожа на месте недавнего шва запульсировала и заныла, в ушах зашумело. Казалось, каждая ссадина и царапина отзывалась мелкими уколами. Даже как будто слегка повело в сторону. Девушка обратно откинулась на подушки, чуть поморщившись, прикрыла глаза, поддаваясь навалившейся вдруг усталости.

Рядом раздался шорох, и Ксения почувствовала осторожное касание руки Дениса на тыльной стороне ладони.

— Что сказали на узи?

Не открывая глаз, она ответила:

— Что именно? — хоть она и не подала виду, но внутри ощутимо напряглась. Насколько могла, избегала прямого ответа.

— А с чем тебя увезли? — знал Денис, что, возможно, и не стоит задавать подобные вопросы, но ведь он как бы просто интересуется ее состоянием. Вполне естественно, что он переживает.

— Мне сказали, у тебя кровотечение было.

И снова ответом ему был лишь сдавленный вздох.

— Ксюш, — не удержался все-таки, — так и не скажешь мне, да? — спросил с сожалением в голосе, а ей почудился скрытый укор.

— Ты уже сам знаешь, — поняла она.

Денис не стал отпираться.

— Почему ты мне не сказала? — он говорил тихо, мягко, но для нее его слова звучали как раскаты грома.

Опять тишина. Только руки все крепче сжимают край одеяла.