Тот, для кого живу. Продолжение

Голоден как волк, — с легкой угрозой в голосе пообещал он, на что услышал счастливый смех девушки в трубке. — Встречай.

И она встретила его, сияющая, женственная, чувственная, в халатике, наброшенном на обнаженное тело, жаждущее его ласк. Халатик сразу же остался лежать на полу прихожей одинокой мятой тряпицей, под грудой верхней одежды Влада, стянутой изнывающими любовниками впопыхах.

Обещанный «завтрак» получился отменным. Влад был бы не прочь так каждый день «завтракать», о чем прямо и заявил Лене, на что та, звонко поцеловав его в губы, прошептала томно:

— Было бы желание… И все будет… — не переставая загадочно улыбаться, она подумала немного и уже серьезно добавила: — Оставайся у меня.

Неожиданное и смелое предложение застало Влада врасплох, но он не привык теряться.

— Ты же меня совсем не знаешь, — усмехнулся он, глядя девушке прямо в глаза и проводя рукой по ее волосам. — Вдруг я какой-нибудь, — он сделал короткую паузу, прежде чем произнести слово, довольно близко характеризующее его: — бандит? Или преступник?

— Ага, конечно, — поддержала шутку Лена, не переставая часто-часто целовать его в губы, — особенно если учесть, что все менты — бандиты и преступники.

Вывернувшись из его объятий, она села на край кровати, с лукавой улыбкой наблюдая за тем, как на нее смотрел Влад. Когда мужская рука, любовно огладив сначала ее бедро, принялась нежно ласкать грудь, она счастливо засмеялась и, запрокинув голову, зажмурилась на несколько секунд от удовольствия.

— Ну так что? Переедешь? — снова кинулась к нему в объятия и жарко задышала в самое ухо. — Останешься? — Добавила мечтательно: — А я тебе завтраки буду готовить.

Влад нашел ее губы, поцеловал коротко, чтобы смягчить отказ.

— Не могу сейчас, — в ответ на ее удивленный и слегка разочарованный взгляд признался: — Мы с сыном временно вдвоем остались.

Лена сразу же приняла серьезный вид.

Теперь она снова напоминала ему ту строгую бухгалтершу, которую он привык видеть у себя в офисе ежедневно.

— Его мама в больницу попала, — произнес с явной неохотой. Сложно было говорить о Ксю с кем-то помимо Воронова. Трудно подобрать слова, чтобы обозначить ее место и роль в его жизни для посторонних. Бывшая? Не была никогда она «бывшей». Потому что никогда не была «женой», и потому что навсегда останется «настоящей».