Тот, для кого живу. Продолжение

Недоумение, сменяющееся на жалость, в глазах отца неотступно висело перед мысленным взором.

Лох, он просто лох… Сам загнал себя в ловушку, поведясь на собственные благие порывы и не желая видеть дальше своего носа. Что тогда, несколько лет назад, что вчера! Пока он сидит здесь как прикованный, выполняя «почетную» и, видимо, совершенно ненужную ей, но нужную кое-кому другому, миссию защитника Ксю, этот «кое-кто» тем временем позорит его перед коллегами и пойдет дальше позорить его перед друзьями! С работы уже прилетело сообщение о том, что его внезапный больничный слегка напряг руководство, а вот появление по его душу мента с вопросами уже в открытую заставил начальство нервничать.

Они так не договаривались!

Видя, что в данный момент Ксю явно в нем не нуждается, Денис резко поднялся с кровати так, что та заскрипела, и вышел в коридор с телефоном в руке.

— Какого фига ты ко мне на работу поперся? — не считая нужным здороваться, прошипел он в трубку.

— У вас там все нормально? — даже не стал вникать в его болтовню Демидов.

— Это ведь был ты? С ментовскими корочками?

— Слушай, не до тебя сейчас, — Влад бросил трубку.

Вслед за частыми гудками прилетело еще одно зубодробильное сообщение от брата — вечером дома был грандиозный скандал, когда выяснилось, что отец все-таки пошел ему навстречу и походатайствовал о «липовом» листке нетрудоспособности. На несколько долгих минут парень просто «завис» в коридоре, очнувшись только тогда, когда поймал на себе удивленные взгляды медперсонала.

Чисто на автомате, не желая никому мозолить глаза, он вернулся в палату, и лицо его при этом говорило само за себя.

Ксения теперь сидела в кровати и с повышенным интересом не спускала с него глаз.

Денис качнул головой, не задумываясь о том, что его жест можно трактовать двояко — то ли отмахнулся от ее вопроса, то ли сказал нет. Мысли были заняты другим — получается, его вводят в курс дела, только тогда, когда это выгодно; если нет — то можно и не утруждаться особо и, более того, вообще водить за нос, что ли?!

Один за другим в голове всплывали все случаи подобного утаивания правды.

Что было больнее всего, так это то, что если вот так, навскидку, то почти вся их история любви с Ксю состояла из вот такой вот полулжи-полуправды. И если даже неправду с сыном, браком он мог еще понять (ей было стыдно говорить о бывшем своем опекуне), то уж обман в том, что касалось только их отношений, был выше его понимания.