Тот, для кого живу. Продолжение

Покивал сочувствующе и, может, почувствовав в нем бывшего коллегу или будучи просто «нормальным», с понятиями, человеком, подсказал:

— Если докажешь, что тормоза были испорчены, тогда не лишат. Но это только в суде. На основании экспертизы.

— Ясно, — вздохнул Влад, в принципе, уже и сам понимая, что иного варианта нет. Покоробило, конечно, осознание, что тормоза «были испорчены», но лучше перебдеть, чем недобдеть — машина-то была новая, с чего это вдруг тормоза в ней отказали? На фоне этого даже перспектива общения с судом потеряла свою былую значимость и проблематичность.

Завершение разборок с ДПС-никами, вызов и ожидание эвакуатора, осмотр машины на наличие повреждений, протечек под днищем, проверка уровня тормозной жидкости в бачке, и все это под неумолимо растущее беспокойство, ведь на беглый взгляд все казалось вполне «приличным». В какой-то момент молнией вспыхло в памяти воспоминание об «истериках» сигналки по ночам, и Влад понял, что все это было неспроста. Совершенно в другом свете предстали и нападения на Ксю.

Теперь он временно оказался без колес, и сразу же, по закону подлости, количество мест, куда ему было необходимо попасть, как минимум удвоилось. Решив начать с самого простого, Влад позвонил Лене с намерением отменить ожидавшийся романтический обед, но вместо этого нашел там решение, снимавшее львиную долю его проблем.

— Мою машину возьми, — выступила с встречным предложением девушка, — с сервиса забери.

И за что ему такое счастье на голову свалилось? Красивая, понимающая, не обременяющая своими проблемами, всегда готовая прийти на выручку — даже как-то неловко. Но все равно приятно.

Пока в голове были еще свежи мысли-откровения, Влад быстро, насколько это было возможно, смотался за своим новым железным конем, по пути сделав звонок Воронову с намерением обсудить возникшие подозрения. Не дозвонившись до полковника и с третьего раза («большие начальники» имеют обыкновение часами заседать на бестолковых собраниях), решил действовать сам.

Отдел встретил его знакомым шумом, кишащим как и в прежние времена «обезьянником», бьющим по нервам пронзительным трелям дежурного телефона.