Тот, для кого живу. Продолжение

 — Не потому, что ты шашни на стороне завела?

— Нет, у меня смены ночные были.

— А что за работа-то? — продолжал вести «светскую беседу» Влад, словно и не было между ними размолвок. — Смены ночные, — поддразнив, цокнул языком, приводя девушку в лёгкое замешательство.

— Ресторан, — Ксения поняла, что он ведёт с ней непонятную игру, но в чем ее суть пока не уловила.

Мужчина нехорошо и криво улыбнулся, а Ксения снова почему-то залилась краской.

— Ночные смены, значит? — переспросил он с намеком.

— Не ухмыляйся! — оборвала она его неуместный смех.

 — Это приличный ресторан, дорогой. Персоналу запрещено заводить знакомства с посетителями. За это нескольких девочек даже уволили.

— Другого места не нашлось? — посетовал Влад, мрачнея на глазах. — Тяжело, наверное, ночами вкалывать?

— Там хорошо платят, — Ксения пока не поняла, чем была вызвана столь резкая перемена в его настроении, но то, что она говорит о чем-то неприятном, было ясно и так.

— А зачем тебе, чтобы «хорошо платили»? Если у тебя и без этого есть деньги? Достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться! Вместо того чтобы заниматься ребенком, ты сбагрила его в сад, а сама под предлогом заработка живёшь в свое удовольствие! Спишь дома, кувыркаясь в койке с любовником, а сын тем временем с чужими людьми! Какая ты мать после этого?! Имей совесть, честно признайся, что ребенок тебе не нужен, и я его заберу, а миллионы свои накопленные можешь как раз себе оставить!

— Ты его не заберешь! Тебе никто его не отдаст! Ты бывший заключенный!

Неожиданно для себя Ксения обнаружила, что страх от встречи с Владом пусть не исчез полностью, но ее хотя бы перестало скручивать изнутри.

Он растворился, растаял, осел фоном, а уже на этот страх наслаивались другие эмоции, причем настолько сильные, сбивающие с толку, что она не смогла бы дать им точного определения. Вот он здесь, на расстоянии вытянутой руки, и между ними нет преграды в виде бронированного стекла или железной решетки. Ему ничего не стоит снова раздавить ее словесно, морально, физически, но понимание того, что он вышел с твердым намерением отобрать у нее сына, заставляло ее говорить, отстаивать свою позицию, не обращать внимания на обидные и колкие замечания, от которых становилось больно на душе. Иногда вспыхивала злость, когда он бросался несправедливыми обвинениями. Но страх ушел на второй план.

— А это суд будет решать, — уверенно оборвал ее Влад. — И имей в виду, если ты сейчас будешь противиться моим встречам с сыном, тебе это сыграет в минус.