Тот, для кого живу. Продолжение

Человек обошел его сбоку, собираясь покинуть предподъездный пятачок, но мимоходом довольно грубо задел его плечом. Даже не задел, а толкнул. Как будто намеренно.

— Эй, осторожно, — повернулся он к грубияну, и тут его снова ослепило. На этот раз от удара, пришедшегося прямиком в переносицу. Он не успел среагировать. Острая боль пронзила череп до макушки, земля вылетела из-под ног, затем резко ударила в спину. В ушах зашумело. На несколько секунд Денис даже вырубился, поэтому он не был уверен, что действительно слышал слова, которые прошипели на ухо:

— Э, пацан… Совет тебе — хочешь жить, подругу свою бросай.

С трудом сфокусировав взгляд, Денис приподнял голову и посмотрел туда, куда ушел тот, по чьей милости он сейчас чувствовал, как снег прожигает холодом даже сквозь куртку. На фоне непонятно откуда взявшихся огней две пары ног торопливо удалялись в сторону выезда со двора. Нападавших было двое? Или у него просто двоится в глазах?

Парень вытянул руку перед собой, проверяя зрение. Рука одна, пальцев пять.

Значит, со зрением все в порядке, а со слухом?

В носу захлюпало, и Денис перевернулся на бок, попытался встать. На снегу под ним тут же расползлись размашистые кляксы. Кровь. Он сунул руку в боковой карман куртки, где всегда лежал носовой платок, приложил мягкую ткань к лицу, автоматически прошелся по остальным карманам. Даже усмехнулся громко и выругался вслух, что было ему несвойственно:

Все ценные вещи, вернее, те, ради чего обычно на людей и нападают — портмоне, часы, ключи от машины, все было на месте, что означало одно — на него напали не с целью банального ограбления, а… В общем, ничего ему не показалось, он слышал то, что было реально сказано.

Со слухом проблем нет, в чем Денис и убедился уже в следующий момент — под нудное пиканье домофона из подъезда вышел сосед и, поздоровавшись, исчез в темноте.

Носовой платок быстро пропитывался кровью, и парень не стал больше стоять на стылом, морозном воздухе. Как бы ни хотелось попасть домой скорее, но он не торопился, медленно поднимался по лестнице.

Ещё предстояло решить, что говорить Ксю, как объяснить свою подбитую физиономию. Поверит ли она, что это случайность?

Переносица болела, и он, кажется, буквально чувствовал, как под кожей наливается синяк. А ведь завтра понедельник, рабочий день. Вот урод, а, этот Демидов! Прикрываясь словами, что будет действовать строго в рамках закона, пустил пыль в глаза, а сам снова взялся за старое — грязные, отвратительные поступки.