И о твоей принадлежности к немецкой нации тоже. Он будет о-очень рад, что в его команде оказался такой лгун и интриган.
– Валяй, – вздыхаю я.
«Зоя, Зоя, я сейчас очень хочу тебя видеть… Мне хорошо дома с тобой и нашим сыночком. И мне хочется сделать шаг навстречу, дать нам шанс на счастье. Может, стоит начать все сначала?»
Я очень хочу видеть жену. Именно сейчас, когда на меня смотрит другая женщина – хитрая, злая, оскорбленная моим отказом. Хочу дышать одним с ней воздухом, смотреть в одну сторону. Я даже готов отказаться от участия в конкурсе…
– И что, ты так легко сдашься? Роб, ты ведь один из немногих, кто достоин премии Рихарда?
– Кира, скажи прямо, чего ты хочешь? Ты решила все рассказать Рихарду, я не стану отговаривать тебя.
Или ты рассчитываешь, что я тебе заплачу за молчание? Делать я этого не стану – мне есть куда тратить деньги.
– Ты жалок, Зайченко. Мог бы хотя бы попытаться меня уговорить… Кроме Рихарда есть другие – журналисты, блогеры.
– И что? Кто-то станет лезть в нашу с Зоей постель, чтобы удостовериться, что брак фиктивный.
Я сплю со своей женой, Кира. Сплю, поняла? Мы семья, настоящая…
– Я найду способ избавиться от тебя, Роберт. Есть же еще кафе твоих родителей? Там надежная пожарная сигнализация?
– Кира, неужели это все из-за моего отказа? Ты готова так низко пасть из-за простого провинциального мужика?
– Да. Ты не простой, Роб… Ты замечательный. Я была уверена, что у нас все получится. Откуда взялась эта… Зоя?
– Не будь Зои, была бы Зара – моя невеста из Армении.
– Я нашла бы способ уничтожить и ее… А вообще, Роберт, ты ведь мог меня вчера изнасиловать, так?
– Ты не пойдешь на такую подлость, Кир.
– На многое ради тебя пойду. Разведись и все станет нормально, я тоже ношу редкую фамилию, между прочим.
Я мысленно зову Зою, и она приходит… Разве это не волшебство? Она застывает в дверном проеме, а Мишутка, завидев меня, бросается со всех ног в распростертые объятия.
Мне хочется убежать прямо сейчас… Посадить семью в машину и свалить ото всех куда подальше.
И мы едем на море…
Зоя еще дрожит в моих объятиях, целует мои щеки, качаясь на волнах стихающего удовольствия, когда в ауру страсти врывается звонок Шевелева.
– Роб, Крестовский пришел в себя, – шепчет она, крепко обнимая меня за плечи. – Я так рада! Он скажет полиции, кто на него напал и все будет хорошо.
– Я очень рад, Зайка, – шепчу, помогая ей одеться. – А на деньги, сэкономленные на Либермане, поедем в отпуск.
