– Да! А куда ты хочешь? Давай покажем Мишке настоящий Диснейлэнд?
– Согласен, Зой. Пусть Крест живет долго и счастливо, но без нас."
"Мы гуляем по берегу, наслаждаясь шелестом морских волн и позволяя ветру обласкивать кожу. Купаем Мишку и строим замок из мелкой гальки. Мечтаем об отпуске, целуемся, держимся за руки, чувствуя, как стена между нами истончается, рушится, покрывается трещинами…
– Зой, я хочу, чтобы все было по-другому…
Глажу ее влажные от тяжелого морского воздуха щеки, перебираю пальцами густые волосы, пьянею от сине-зеленого взгляда.
Хочу сказать, что мне не все равно, с кем быть… Много чего хочу, но звонит Либерман, разрушая наше уединение.
– Кто там, Роб, – счастливо улыбается она.
– Либерман, чтоб ему пусто было. Да, Моисей Лазаревич, слушаю. Мы уже знаем, что есть хорошие новости, нам звонил Шевелев. Прошу прощения, что зря вас побеспокоил, но…
– Погоди, Роберт. Плохи дела. Крестовский сказал, что на него покушалась Зоя. И что у них была длительная любовная связь.
Говорит, что хотел с ней порвать, так как нашел другую женщину, и Зоя пришла выяснять отношения, просить его остаться. И что сын Зои от него…
– Боже, что вы такое говорите? – упавшим голосом спрашиваю я.
Зоя бегает за Мишкой, смеется, рисует на гальке фигуры. А я с трудом держусь на ногах от свалившегося на плечи потрясения… Мишка не мой сын, а Зоя жестокая лгунья? Выходит, так?
– Роб, ты здесь?
– Д-да…
– Крест знает, что такое лжесвидетельство. Неужели, он стал бы наговаривать на нее? Дело серьезное, я так скажу.
Покушение на убийство это серьезная статья.
– Я приеду к вам, хорошо? Через час.
Глава 26.
Роберт.
Живот скручивает спазм, когда я смотрю на жену. Зойка отрезает кусочки от пирога и кормит Мишутку. Улыбается, бросая на меня многозначительные взгляды, и с аппетитом жует. Дышит морем и свободой, с которой оно, несомненно, ассоциируется. Наслаждается шелестом волн и прохладой мелкой гальки, криком чаек, гудками плывущих неподалеку кораблей… Живет. Дышит.
Любит, хоть я и запретил ей это делать. Пьет жизнь, как воду из ледяного колодца, ошибается, встает на ноги и снова падает… Живет, еще не зная, что свободе конец…
– Роб, ты чего такой хмурый? – шепчет она, подойдя ближе. – Ты попробуешь наш с бабушкой пирог? Такая вкуснятина получилась, а я еще…
– Зойка, он дал показания, – снимаю ее руки со своих плеч.
– И кто же покушался на него? Кто тот мерзавец, что так поступил? – округляет она глаза.
– Ты, Зайка.
