Обошел соседок общежитских и попросил помощи. Сердобольные бабоньки помогли и вымыть жилье, и получить у коменданта всю полагающуюся мебель и инвентарь, да еще и ужином накормили.
Утром выяснилось, что Аля не умеет ничего.
Нет, не так – вообще ни-че-го!! Даже заправить за собой постель и вскипятить чайник. Оценив масштабы своего попадалова, Варсавин договорился с общежитской уборщицей о том, что она временно возьмет на себя помощь его молодой жене по хозяйству, естественно, за определенные деньги. И, урегулировав этот вопрос, отправился на службу.
И там сгинул.
Не в смысле пропал или погиб – нет, конечно же! Но только военные и их родные знают, что такое молодой лейтенант, попавший после училища в гарнизон. Его как бы и нет в семье – временно убыл для исполнения служебных обязанностей. Потому что практически двадцать четыре часа в сутки он проводил со своими солдатами на службе.
Через три месяца Аля родила дочь.
Тут она окончательно прозрела и все отчетливо поняла про свою жизнь. Она пошла в загс и дала имя дочери – Степанида.
– Зачем вы девочку так назвать хотите? – недоумевала женщина, оформлявшая свидетельство о рождении.
Абсолютно резонный вопрос, если учесть, что на дворе восемьдесят четвертый год, Советский Союз в крепком теле и никто не называет детей старинными русскими или иностранными именами, а бытуют сплошные Оли, Тани, Нади, Иры и так далее.
– Вы вообще представляете, как она жить будет с таким именем? – пыталась что-то объяснить ей регистратор.
– Наверное, трудно, – холодно заметила Алевтина и потребовала занести выбранное имя дочери в свидетельство.
Маленький городок, военный гарнизон, практически градообразующий, и всем все известно друг о друге до прозрачности – невозможно сохранить никаких секретов, разве что конспирироваться, как шпионы, и все равно кто-нибудь да увидит, и пойдет молва. Любовника завести проблема, но умудрялись как-то с этим вопросом – знаете, когда припрет…
Ну а то, что с женой лейтенантика нового не все в порядке, бабонькам общежитским стало известно уже к вечеру.
Они и так-то подозревали, что с девкой творится нечто неладное – ребенок надрывается, плачет, а той хоть бы что, может сидеть в общей кухне и книжку читать или ногти пилить. Так они сговорились и вроде как невзначай то одна зайдет к ней в комнату, то другая и как-то уговаривали покормить девочку, помогали перепеленать и успокоить.
А тут уж всем ясно стало – у девки послеродовой психоз. Бывает такая фигня.
