Он помолчал, осмысливая сказанное, и спросил уже без напора:
– Что им было надо? – и сам поспешил ответить: – Впрочем, я догадываюсь: наверняка увидели по телевидению похороны Алексея Саввовича или прочитали в интернете и кинулись за наследством, – и осторожно спросил: – Они тебя обидели? Наговорили что-нибудь?
– Наговорили, пап, – жаловалась Стешка. – Просто так обидно, понимаешь, как в детстве, от несправедливости страшной, – принялась объяснять она и снова заплакала беззвучно. – Я всю жизнь неосознанно хотела ее увидеть, и думала, какая она, и представляла: наверное, красивая и хорошая, раз какую-то такую важную работу делает.
А повзрослев, все размышляла, что ж такое должно случиться у женщины, чтобы она бросила своего ребенка. А вот сегодня увидела ее, и они с ее мамой, вдвоем, объяснили мне, ради чего она это сделала. Талант. Понимаешь? Папа, у нее талант, который непременно надо было где-то реализовать, а мы с тобой этому мешали. Очень сильно мешали.
– Ты снова плачешь!! – взревел отец.
– Па, как думаешь, она его реализовала? – спросила Стешка.
– Да в жопу, что она с ним там сделала!! – прогремел возмущенно он. – Главное, что ты плачешь!
А Стешка вдруг счастливо, громко и весело рассмеялась сквозь текущие слезы – это ее папа! Боевой офицер и крутой мужчина, который бывает частенько грубоватым, а еще чаще прямолинейно грубым – все по-военному. Но как же он прав, ее папочка! Как прав – в жопу любой ваш талант, когда твой ребенок брошен и так горько плачет!
Какое же это счастье, что у нее не было мамы, а был такой папа!"
"– И вот так всю мою жизнь, – уже еле шептала, откровенно засыпая, Стешка.
– Когда я, еще студенткой, в первый раз отправилась в экспедицию, отец взял отпуск, поехал со мной и жил с нами в палатках, умудрившись построить всех наших преподов и взять руководство на себя. В следующий раз он навел справки обо всех делах, происходящих в районе, куда мы отправлялись, и о всей администрации местной, кто там и что из себя представляет, и отправил приглядывать за мной своего бывшего прапорщика, что жил в тех местах.
И так каждый раз. – Она зевнула, поерзала, устраиваясь поудобней на плече Тимофея, и совсем уж затухающим голосом договорила: – Кого-нибудь обязательно приставит ко мне, присматривать за дитем. Экспедиции, конечно, на пользу лишние руки и помощь, а мне смешно. Вот и в этот раз Славина…
Все. Она спала.
