Что-то еще оставалось и теплилось в нем человеческое, не угробленное до конца, – Тим любил дедов и жалел мать, старался помочь ей и, бывало, приходил в столовую, где она работала уборщицей после того, как ее уволили с работы, и помогал ей прибраться. Старался защитить ее, спрятать, когда у отца совсем крышу срывало и тот зверел.
Вот так однажды Тимофей пришел домой в разгар отцовского пьяного дебоша, вступился за мать и сам попал под раздачу. Тимофей уже давно привык переносить боль, синяки, травмы и побои, но в этот раз ему досталось очень сильно.
Он все-таки сбежал, смог заскочить в соседний подъезд и свалился между этажами на площадке, не в состоянии больше двигаться.
Вот там его и нашла девятилетняя девчонка, внучка известной всему дому бабки Александровой. Забитая, затюканная совершенно девочка отчего-то вдруг решила ему помочь. Затащила к себе и спрятала под кроватью бабки, уехавшей на лето на дачу. И лечила его три дня.
Тимофей просто шок испытал от такой непонятной человеческой доброты и настоящего геройства – девчонка-то подставлялась сильно.
Если бы соседка, что за ней присматривала, обнаружила Тимофея, Катьку бы сразу отправили в интернат.
И тогда он принял решение – она теперь его родной человек, и он берет на себя всю заботу о ней. Они одна семья. И девчонка согласилась!
Катька его спасла.
Спасла от той проторенной дорожки, на которую Тимофей встал и по которой уже шел. Он обрел смысл жизни, совсем иной смысл – быть кому-то защитником, опорой и кого-то оберегать, охранять и заботиться.
И любить.
Катьку бабка заставляла ужасно много читать, и чтобы общаться и проводить вместе больше времени, пришлось начать читать и Тиму. Сначала Кошка, как он ее называл, читала ему вслух, потом он и сам стал читать и как-то даже увлекся.
Она была настолько затюканная и оторвана от жизни, что многомудрый Тимофей диву давался – как до сих пор жива? И повторял ей без конца свое основное правило жизни:
– Не хочешь, чтобы тебя съели, не надо выглядеть как еда и быть едой! Перестань быть жертвой, стань победителем!
И, переживая за нее ужасно, сам себя перевел в ее школу, подписав за родителей необходимые документы, и ходил на переменах только с ней, проверяя, чтобы поела нормально, умудрившись навешать развесистой лапши всем учителям в школе про их родство и Катькино небольшое «ку-ку» с головой, по ходу построив и учеников, пытавшихся что-то вякать, особенно старшеклассников.
А она настояла, чтобы Тим хорошо учился, боясь, что его в интернат отправят.
