"
"У правой от порога стены – кухонный закуток с утварью, шкафчиками с посудой и запасами и русская печь с лежанкой, у входной стены – большая вешалка и полки для одежды, обуви и вещей с двух сторон. У левой стены – длинные широкие лавки, такие же и у правой стены, дальше печи. Лавки с простым секретом – они разворачивались по типу складных столиков в купе поезда, ставились на упоры и превращались во вполне широкие лежачие места.
У стены, напротив входных дверей, под окном находился сколоченный в размер кровати короб, в котором хранились набитые соломой матрацы и подушки и который вполне можно было использовать как кровать.
Посреди комнаты занял место длинный деревянный стол и несколько стульев возле него. Вот и вся обстановка. Имелся еще и чердак, но его обследовать Стеше не пришлось. Без надобности.
Зайдя в избу, Степанида обнаружила, что печь Тимофей уже успел затопить и Михаила Евгеньевича пристроил с максимально возможным удобством в данных обстоятельствах – у правой стены, возле печи, разложив полати и постелив сверху матраца с сеном свой спальник.
Она даже взялась помогать Саргину устраиваться-располагаться и по хозяйству, принявшись жарить заправку из лука и морковки для гречневой каши, которую они решили приготовить на ужин, пока Тимофей ходил к ручью за водой. Да, имелся недалеко от дома и ручей. Очень удобно.
Кашу они соорудили и чай заварили, накидав в него каких-то травок, которые нашли здесь, но к тому моменту, как наконец устроились за столом, выставив на него чугунок с ужином, Степанида вдруг поняла, что есть она просто не в состоянии.
Ни есть и ничего другого делать тоже не может совсем. Больше.
– Я что-то, Тимофей… – не смогла объяснить она.
– Что? – тревожно переспросил он, присматриваясь к ней.
– Не могу… – и попыталась хоть что-то сказать, – есть не смогу.
– Э-э-э, – произнес он, сразу став серьезным, протянул руку и потрогал ее лоб.
– Похоже, у вас температура.
– Мне бы полежать, – лепетала Стеша.
– Сейчас организую, – пообещал мужчина и командирским тоном потребовал: – Только чаю хоть немного выпейте горячего.
Она кивнула, придвинула к себе чашку и принялась потихоньку, маленькими глоточками пить. Где-то на глотке десятом Степанида опустила голову, уперлась лбом в столешницу и практически отключилась.
