Я ни минуты не сидела без дела, я заботилась не только о своих родителях, муже и сыновьях, я заботилась и о Бэллочке, и об Иринке, даже не представляю, как у меня хватило сил и времени на всех, но ведь хватило же! Господи, ты дал мне силы на все это, значит, ты тоже считал, что я поступаю правильно. Так в чем же я провинилась? Неужели это расплата за ТО? Но ведь тогда никто не умер, тогда речь не шла о смерти человека. Неужели ты действительно считаешь, что я совершила страшный грех, за который должна расплатиться? Хорошо, пусть так, но почему Ксюша? Почему ты лишил ее жизни? Если это и был грех, то мой, а не ее.
Ты мог бы сделать меня калекой, наслать на меня паралич, слепоту, проказу – я бы все поняла и приняла. Но ребенка ты за что наказал?»
Откуда-то издалека донесся до нее голос Инны:
– Натка, у тебя сегодня день рождения…
Она с трудом повернула голову, долго собиралась с силами, чтобы заставить губы шевелиться. Лицо Инны в обрамлении черного шарфа – они только что вернулись с кладбища, сегодня девять дней, как умерла Ксюша, – показалось ей кукольным и каким-то ненастоящим.
– У меня больше никогда не будет дня рождения, – скорее прошелестела, чем произнесла Наташа.
– Мне нужен человек, имеющий доступ к информации.
– Но у тебя же есть связи в любом ведомстве. Почему я? Зачем тебе нужен именно я?
– Мне нужен свой человек. Такой, которому я могу доверять и который меня не подведет. Тебе все равно давно пора идти на повышение. Это очень хороший вариант.
– Я… не могу.
– Что значит, ты не можешь? Почему?
– Не хочу.
– Разве я спрашиваю тебя, хочешь ли ты? Я ставлю тебя в известность о том, что мне нужно. Оглянись на свою жизнь. Каждый раз, когда ты делал то, что хотел, получалось черт знает что. Твои желания меня больше не интересуют.
– Ты не можешь меня заставить.
– Могу. И заставлю.
Часть 4
Руслан, 1984–1991 гг.
Он почти не волновался, подходя к дому, адрес которого узнал всего полчаса назад. А чего волноваться-то? Не убьют его здесь и не съедят.
Он же ничего плохого не делает и денег не просит. Он хочет только одного: чтобы Мишин папа заступился за своего сына. Потому что больше некому за него заступиться. И неважно, что Миши уже нет в живых. Память тоже нужно защищать, ее нужно беречь и поддерживать. Его так в школе учили.
Вот и дом 8 по улице Лесной. Покосившийся забор, облупившаяся краска на доме, бестолково бегающие курицы, из полуразвалившегося сарая доносятся повизгивание и хрюканье.
