Они по-прежнему жили вместе, вместе сидели на лекциях и возвращались домой, в квартиру Тамары Серафимовны, только вот в магазины Света совсем перестала ходить, так же как перестала есть то, что покупал Игорь.
– Не хочу, – вяло отмахивалась она, глядя в окно или уткнувшись в книгу, – меня от этого мутит.
– С голоду помрешь, – весело предупреждал Игорь, решивший, что лучше всего не обращать внимания на капризы и дурное настроение.
– Все равно не буду. Я не могу это есть.
– Ну хочешь, в кафе сходим? – предлагал он.
Чаще всего Света соглашалась, но иногда и это предложение отвергала:
– Да ну, там такая же муть с комбижиром.
Она жевала булочки и бутерброды, принесенные из университетского буфета, и запивала их чаем или лимонадом. Игорь молча пожимал плечами и с аппетитом уминал дешевые консервы с вареной картошкой, стараясь не смотреть при этом на кислую физиономию своей подруги.
Однажды она отказалась идти с ним домой после занятий.
– Игоречек, я пойду в общежитие, ты меня не жди.
– Зачем тебе в общежитие?
– Там девочки сабантуй устраивают, просили помочь, салатики нарезать и все такое.
– Ну иди, – нехотя согласился Игорь.
Явилась Света за полночь, веселая, взбудораженная. От нее пахло вином.
– Игоречек, девчонки меня не отпустили, как же так, говорят, ты столько времени у плиты простояла, весь стол приготовила, мы тебя не отпустим.
– Могла бы позвонить и предупредить, что задерживаешься, – холодно ответил он, испытывая горькую обиду: для него она ни разу не сделала даже винегрета.
– У меня двушки для автомата не было. Ну не сердись, Игоречек, миленький. Давай ложиться, я так спать хочу…
Он быстро раздвинул диван и постелил постель, в радостном предвкушении страстного и сладкого примирения, однако надежды его не оправдались. Светлана закуталась в одеяло, отвернулась и почти сразу заснула, а Игорь до рассвета проворочался без сна, борясь с желанием разбудить ее, обнять, поцеловать…
Походы в общежитие случались все чаще и чаще, иногда Света приходила домой рано, иногда поздно.
А однажды не пришла совсем. Игорь и не думал искать ее и обращаться в милицию, он отчего-то был уверен, что она ночует в общежитии. Так и оказалось. Утром они встретились на лекции.
– Как это понимать? – спросил он, едва сдерживая ярость и стараясь не закричать. – Что ты себе позволяешь?
И осекся. Перед ним снова стояла ТА Света, неприступная и далекая, чужая и высокомерная. На которую он не имел никакого права не то что кричать – даже голос повысить.
