Сколько можно со мной возиться? И вообще, в этом сериале для меня нет роли.
– Слушай, – Руслан прищурил глаза, – а вы случайно не поссорились, а?
– Да ты с ума сошел! Это Наташка может со мной поссориться, а я с ней – никогда."
"Интересная формулировка. Это что же, выражение отношений полной подчиненности?
– Почему? – спросил он с невинными глазами. – Я что-то не понял.
– Да потому, дружок, что Наташка в моих глазах всегда будет права, что бы она ни сделала. Я никогда на нее не обижусь и никогда с ней не поссорюсь.
А вот я – это совсем другое дело, я до сих пор еще могу что-нибудь отчудить, и у Наташки вполне может появиться повод со мной поссориться. Только я этого не допущу, понял? Если что-нибудь натворю – прибегу, кинусь к ней в ноги и буду просить прощения до тех пор, пока она не перестанет сердиться. Я ей всем обязана.
– Даже если будешь считать, что поступила правильно? Все равно будешь каяться и извиняться? – не поверил Руслан.
– Все равно буду, – твердо ответила Ирина. – Ты пойми, для меня совершенно неважно, права я или нет. Для меня важно только одно: чтобы Наташка не расстраивалась и не сердилась.
Да, вот оно, различие мужского менталитета и женского. Он, Руслан, никогда не просит прощения и не делает шага к примирению, если уверен в том, что прав. И даже для матери он не сделал исключения. Обиделись? Скатертью дорога, обижайтесь, сколько влезет. Он чувствовал себя абсолютно независимым и имеющим право делать и говорить все, что он считает правильным.
Он положил годы труда на то, чтобы из редакционных курьеров выбиться в журналисты, он получил высшее образование, ни на один день не прекращая работу, он сделал себе имя, и всем этим он завоевал собственную независимость. Теперь он может ни на кого не оглядываться. И ему с высокой колокольни плевать на тех, кто может на него обидеться или рассердиться. На что обижаться-то? На правду? Так на этот случай есть замечательное правило: не подставляйся.
Не хочешь, чтобы тебя называли вором, – не воруй, и все будет отлично. А уж если воруешь – будь готов к тому, что об этом узнают и начнут показывать на тебя пальцем. Единственные рамки, в которых он должен держаться, это редакционная политика, вернее, политическая ориентация издания, в котором он работает. Но это естественная и неизбежная плата за возможность быть журналистом.
