Ты же можешь стать писателем. А что? – оживилась она. – Классная идея, на сто пудов. Все признают, что у тебя замечательное перо и что ты невероятно убедителен и заставляешь безоглядно верить себе. Для журналиста это опасно, нагонит туфты, а все за чистую монету примут. А с писателя какой спрос? Все же понимают, что он из головы выдумывает."
"Они сидели в круглосуточно работающем баре аэропорта и тихонько разговаривали. И пощечина, которую Ира подарила Руслану вместо приветствия, и тяжелый разговор на скамейке возле здания редакции, и выступление на телевидении, и смерть Бахтина – все это, казалось, было несколько веков назад.
Не сегодня и даже не вчера. Это было так давно… А сейчас за столиком сидели двое глубоко несчастных тридцатилетних людей, и каждый из них переживал собственную ошибку и собственную вину.
Рейс больше не откладывали, и в половине третьего ночи Руслан проводил Ирину к стойке регистрации.
– Знаешь, у меня близнецы родились, – неожиданно сказал он на прощание. – Две девчонки. Такие трогательные, прямо до слез.
– Поздравляю, – тепло улыбнулась Ира. – Две девчонки – это замечательно.
– А ты? У тебя есть дети?
– Не сподобилась.
– Фигуру бережешь?
– Да нет, за грехи молодости расплачиваюсь. Ранние аборты, знаешь ли, до добра не доводят. Ладно, не будем о грустном. Мой домашний телефон ты знаешь, если что – звони.
– И ты звони, – Руслан печально помахал ей рукой. – Не пропадай. Без твоих появлений жизнь становится пресной. Это в порядке шутки.
– Если ты не уйдешь из журналистики, я снова приеду, и тогда уж тебе точно пресно не будет, – пообещала Ира.
– Это серьезно.
Уходя, он несколько раз оборачивался и взмахивал рукой. Лицо его было грустным и каким-то отрешенным. С каждым шагом, который отдалял от нее Руслана, Ира чувствовала, как все тело наливается чугунной усталостью. Она почти совсем не спала предыдущей ночью в Москве, потом перелет, волнения, объяснения, выступление в прямом эфире, смерть Бориса Ивановича и еще одна бессонная ночь.
В самолете она откинула спинку сиденья и попыталась подремать, но ничего не вышло.
Сидящий рядом толстый дядька, по-видимому коротавший долгие часы ожидания отложенного рейса в обнимку с бутылкой, заснул мгновенно и храпел прямо Ире в ухо.
Через несколько часов она вернется домой и… Что дальше? Они уже знают или еще нет? Наверняка к вечеру узнают. Как отреагируют? Укажут на дверь, мол, не оправдала доверия, скрывала темное прошлое? Или кинутся жалеть и сочувствовать? Да нет, это уж вряд ли.
