Товарищ "Чума" (СИ)

Вдоль каменных стен были собраны стеллажи забитые, словно в кунсткамере, какими-то большими банками с заспиртованными гадами, насекомыми и препарированными животными, птицами, а также частями человеческих тел. Выглядело всё это на редкость жутковато.

Еще часть стены была завешана сухими вениками, разлохмаченными пучками каких-то трав, цветов и веток. Основательный гербарий насобирала старуха-ведьма за прожитые годы. Похоже, зельеварение было её основной «фишечкой». Мне во всём этом барахле никогда не разобраться!

А вот у противоположной стены было организовано нечто «современное», конечно, образца 30–40-х годов, но, всё-таки уже не такое средневековое, как всё остальное.

Большой прозекторский стол из нержавейки, оборудованный шлангами для подачи воды и сливом. Пара столов с микроскопами, и современной на вид лабораторной посудой. Над столами — мощные электрические лампы под широкими абажурами.

А Глафира Митрофановна, оказывается, и не бросила свои исследования. Просто перенесла их домой, устроив собственную лабораторию в алхимической, в которой столетиями трудились её родственнички-ведуны.

Да, настоящего исследователя невозможно остановить никакими репрессиями! Он даже «на коленке» продолжит заниматься любимым делом.

Мамаша, между делом, подошла к обычной деревянной «одноногой вешалке», стоящей аккурат возле входа.

— Одевайтесь, — кротко произнесла она, накинув на плечи одну из фуфаек, обнаружившихся на крючках.

Мы с Акулиной без долгих разговоров разобрали оставшуюся одежду: заношенный овчинный тулуп, доставшийся мне, и еще одну фуфайку.

В подземелье стоял нормальный такой колотун — даже пар изо рта шёл. Интересно, как Глафира с матерью здесь работали? Наверное, было еще какое-то колдунство, позволяющее быстро прогреть этот холодный погреб. Так-то холод — это для трупов хорошо, а для живых — не очень.

— Теперь вы меня удивили, Глафира Митрофановна! — честно признался я, закончив беглый осмотр. — Тут даже электричество есть.

Не вяжется это всё со средневековым колдовством.

— Свет, правда, немцы отключили, — вздохнула Глафира. — А развитие науки, товарищ Чума, невозможно остановить никакими силами! — немного пафосно заявила она. — Я считаю, что и колдовство, со временем, найдет своё научное обоснование…

— И какое же научное обоснование у «червлёной дрисни»? — с долей ехидцы в голосе поинтересовался я.

— Здесь, на самом деле, всё просто, — усмехнулась Глафира Митрофановна.