Товарищ "Чума" (СИ)

Да и сама «окружающая обстановка» этому весьма способствовала: тихие и теплые вечера у потрескивающего костра, непередаваемо огромное ночное небо с такими далекими и яркими звездами, лесные звуки, нехитрая, но такая вкусная еда из походного котелка на свежем воздухе, крепкий сон в палатке… И самое главное — фронтовые дедовские байки у мерцающих углей… Хоть он и не любил вспоминать о войне.

Черт побери, как же я скучаю по всему этому! По родителям, по деду, по своему безоблачному счастливому… Да-да, кто бы что ни говорил, хая Советский Союз и уничижительно обзывая его Совком, у меня было по-настоящему счастливое детство! Которое никогда бы не наступило без моего боевого старикана, и еще миллионов таких же героев, не пожалевших отдать за него самое ценное, что они на имели — свои жизни.

Мне горько и стыдно за тех несчастных, кто постарался это забыть! Конечно, им всем усилено помогали целых тридцать лет после развала СССР. Ссали в уши, перековывая сознание и натурально превращая в гребаных зомби.

Нашим заокеанским «друзьям» не нужна была вновь возродившаяся из пепла сильная и независимая страна. И эти твари в человеческом обличье вновь постарались взрастить некое подобие Зверя, хребет которому с таким трудом переломили наши старики.

И самое страшное, что у наших «друзей» и «благодетелей», радеющих за «всеобщее мировое счастье», всё отлично получилось. Иначе я, человек абсолютно неконфликтный и миролюбивый, не обидевший за всю жизнь даже мухи, здесь бы сейчас не находился.

И опыта военного (о боевом даже и не заикаюсь) у меня к началу конфликта кот наплакал: военная кафедра в пединституте, сорокадневные сборы, да корочка лейтенанта запаса, которую я и в руках-то почти не держал — как в отделе кадров копию сняли при приёме на работу, так я её куда-то и забросил. И за прошедшие десятилетия ни разу мне военник не понадобился: ни на сборы не дергали, ни в военкомат не вызывали.

Да и гражданская профессия у меня самая мирная — деток учить. Как после института в школу пришел, так место работы и не менял.

Одна у меня запись в трудовой книжке. Хоть и не сладко было в девяностые на школьных-то «харчах», но любимую работу не бросил. Зубами, бывало, скрипел от полного бессилия что-либо изменить, но держался.

Через что и с женой в итоге развелся — не понимала она меня, такого… Правильного, как она говорила. Ведь сколько раз «хорошо пристроить» пыталась, и не упомнить, чтобы «нормальную денежку» мог «лопатой загребать».