Товарищ "Чума" (СИ)

Однако полицаи, как и обер-фриц до этого, меня откровенно не замечали.

— Туда ей и дорога, Костыль! — сипло поддержал смехом своего подельника сутулый. — Еще одной заразой на этом свете меньше стало. Только это, бабы в деревне говорили, что старая ведьма перед смертью силу свою кому-то передать должна — иначе в жутких муках помирать придется. И подохнуть ей не так-то просто будет.

— Знаю, Петруха, знаю! — осклабился Костыль, показав черные гнилые зубы и сверкающую полированную фиксу из «цыганского золота».

— Раз подохла, значит, свой дар, проклятый, кому-то уже по наследству отдала. Эта семейка в наших краях уже несколько веков воду мутит! Вот и пришла пора с поганью мерзопакостной разобраться! Ведь они хуже цыган и евреев, падлы! Крутят простым людом, как хотят! Заговоры, привороты, хвори напущают…

— Кончать её надо, пахан, пока новая тварь в силу не вошла… В одной могиле с бабкой и прикопаем.

Только это, Костыль, давай с молодухой позабавимся для начала? У меня такой упругой да ладной телки не было никогда.

— А не боишься, что у тебя потом стручок напрочь отсохнет? — заржал Костыль. — Поиметь настоящую ведьму без последствий редко кому удаётся.

— А я рискну! — с вожделением облизнув толстые оладьеподобные губы, заявил Петро. — Не может она пока ворожить — бабка Сафониха побожилась.

А она про богопротивных тварей всё знает.

Да, дело начинало принимать совсем скверный оборот. Пока не поздно, нужно было пользоваться собственной невидимостью и наглухо заземлять фашистских прихвостней. Я осторожно, чтобы не выдать себя случайным звуком, начал вынимать нож из ножен. И едва только я слегка шевельнулся, тощий полицай тут же повернул голову в мою сторону.

Черт! Неужели заметил? Я вновь неподвижно застыл и даже дышать перестал.

Но нет, посмотрев сквозь меня, Костыль вновь остановил взгляд на женщинах. Но что-то ему все-таки не давало покоя. Он расстегнул кобуру и вытащил из нее револьвер. Наган 1895-го года выпуска, узнал я знакомое оружие.

Всё-таки, что-то его насторожило. Тогда я решил пока не дергаться, раз уж он всё равно идет в мою сторону. Пусть сам поближе подойдет — я подожду, с меня не убудет.