Товарищ "Чума" (СИ)

Мне ничего не оставалось делать, как последовать следом за ней. Уже на пороге в дом, моего обоняния коснулись дразнящие ароматы жареной курочки, свежей зелени, особенно укропа, и непередаваемый запах хлеба, только-только вытащенного из печи.

В горнице за накрытым столом в одиночестве восседала Глафира Митрофановна с донельзя недовольным видом. А на столе (я едва не закапал слюной пол) действительно стояло большое блюдо с запеченной целиком курицей, а рядом на деревянной разделочной доске — порезанный большими кусками домашний хлеб.

В закопчённом чугунке обнаружилась исходящая паром отварная картошка, щедро сдобренная расплавленным сливочным маслом и густо посыпанная зеленым укропом. А в огромной деревянной миске — салат из свежих овощей: крупно нарезанные помидоры и огурцы, мелкие кружочки лука, присыпанные все тем же благоухающим укропчиком! Похоже, что еще полчаса назад все эти овощи обитали на грядке.

— И где вас только носит, Ироды! — буркнула мамаша, едва только мы с Акулинкой появились на пороге.

— Простыло уже всё!

— Я Роману перевязку делала, — пискнула девчушка, спрятавшись за мою спину, не такую уж и широкую, как мне бы того хотелось. — Рана загноиться могла.

— Могли бы и поторопиться, — и не подумала менять гнев на милость Глафира Митрофановна. — Я за это время роту раненных бойцов смогла бы перевязать. Сядайте за стол, пока еще тёплое.

— Откуда такое изобилие, Глафира Митрофановна? — решил я не обращать внимания на отвратительное настроение «любимой тёщеньки».

Оно у неё всегда отвратное, по крайней мере, за то время, сколько я её знаю.

Хотя, знаю я эту женщину не так уж и долго — всего несколько часов, и рад буду ошибиться. Хотя, что-то мне говорит, что лучше уже не будет.

— А ты хочешь, чтобы я на поминки родной матери одну чёрствую горбушку, что ль, выставила б? — неожиданно окрысилась мамаша. — Так она и с того света может вернуться, чтоб ты знал! И тогда уже нам всем не поздоровится.

— Да нормально всё с ней будет, Глафира Митрофановна, — брякнул я, усаживаясь во главе стола.

Именно это место определила для меня тетка, оставшись по левую руку от меня. По правую же села Акулина, стараясь не смотреть матери в глаза. — Она уже устроилась лучше нас с вами! Даже зубы новые выдали, похлеще, чем у крокодила…

— С чего ты это взял? — Впилась в меня пристальным взглядом мамашка.

— Так на связь она вышла, — невозмутимо произнес я, как будто подобные фокусы для меня в порядке вещей, — через зеркало у рукомойника.