– Нет… нет… Потерпи немножко! – удерживаю я ее за плечо. – Теперь абстрагируемся от этой коралловой прелести и представим здесь клетчатую юбочку, гольфы… белую блузочку. Мысль понятна?
– Да… – вздыхает Влад. – С мыслью не промажешь. Попадание в яблочко.
Выключаю.
– И у меня нет никакого адекватного плана, кроме очевидного и беспроигрышного «дано».
Присаживаюсь, надеваю босоножки на Софью. Она, конечно, могла бы и сама, но мне пи**ец как хочется еще потрогать ее нереальные ступни. И пока она в этом заторможенном легком шоке…
Эрекция так тянет ощущениями, что я даже забываю о непрерывно ноющем горле.
Бл*ть… если я придумаю, как сделать это безопасно…
Да у него вообще не будет шансов устоять!
– Софья, на сегодня свободна.
Снимаю ее со стола.
– Остальные остаются и думают. Думают, думают, думают!!!
* * *
– Бакс! Pass auf, – вздрагивает, ведя ушами. – Pass auf…"
"Почему немецкий? Потому, что не всегда хорошо, когда окружающие понимают, какая именно команда отдана моему оружию.
И Бакс выдрессирован на три языка.
Выхожу из кабинета, проверяя, насколько хорошо он помнит команду. Такую я отдаю редко.
Идет в трех метрах позади.
– Коркин, подойди… медленно… спокойно…
– Бакса дрессируем? – подходит он, поглядывая на собаку.
– Да.
Протягиваю ему руку. Пожимает, косясь на внимательно стригущего ушами Бакса.
– Как-то стрёмно… – улыбается. – Бакс, ты чего? Это же я… я ж с тобой гулять сегодня ходил… помнишь?
Неожиданно толкаю его в плечо.
Оскалившись и словно увеличившись прямо на глазах в размерах, Бакс с рычанием срывается с места.
Резко загораживаю Петьку.
– Aus!!
По инерции еще летит, но проносится мимо нас на метр вперед. Делает круг и присаживается у моих ног, внимательно осматриваясь.
Нормально. Теперь осталось только привязать эту команду к Софье.
Зачем?
Пока не знаю.
Ищу рабочие предохранители.
Волк: «Рая, скинь мне его точный диагноз, настоящий. Про сосуды ты что-то говорила. Если есть возможность, то и скрины анализов».
Зачем?
Не знаю… Не знаю пока!
Наш мозговой штурм полностью провален. Причины две. Первая – коллективная эрекция и разгулявшаяся фантазия мало способствуют интеллектуальной деятельности, а вторая – слишком ярко продемонстрированная картинка шокированной и уязвимой Софьи не позволяет предполагать никаких вариантов, где ее будет касаться наш «пациент». И все, разводя руками, затыкаются, не доводя ни одной мысли до конца.
