А сейчас меня заморозит, и я опять с ней не выясню отношения.
– У Вас руки трясутся… давайте, я?..
С раздражением выкидываю все в мусорное ведро.
Она вздрагивает, отводя взгляд.
– Ты меня на днях одной грациозной птицей обозвала, – обнимает себя руками за плечи, закрывается… – Так вот, незаслуженно. А я тебе сейчас хочу вернуть комплимент. Ты чего затроила-то, Фея?
– Что?.. – распахиваются ее глаза.
– Наивную девочку не надо сейчас из себя строить.
Я вижу, как тяжело она сглатывает и, не моргая, смотрит на меня.
– Я не понимаю.
Встаю. У меня кипит все внутри, хочется разнести что-нибудь.
– Дай мне свой телефон.
– Зачем?
– Ты русский язык перестала понимать? – протягиваю руку. – Телефон.
– Он в сумке.
– Неси.
Возвращается с телефоном. Быстро ввожу ее пароль.
Переписки… так…
– Так… Ооо! Ванечка! Ник! Ник, да? Как нежно… – меня корёжит.
Открываю.
Она выхватывает свой телефон.
– Вы не имеете никакого права, Захар!
– Да что ты?! – выхватываю обратно.
– Вы обещали, что не будете давить, как начальник.
– А я не как начальник. Я как твой мужчина сейчас твой телефон изучаю.
– Вы не мой мужчина! – выдергивает телефон.
Он летит экраном об угол стола. Треск – и рассыпается на запчасти.
Ну, отлично!
– Что ты только что сказала? – поднимаю на нее глаза.
– Вы не мой мужчина! – распрямляет спину.
– Да? А чего ж ты мне тогда, на лестнице, этого не сказала? Я тебя там как свою женщину трахал! А ты, так получается… с левым мужиком расслабилась?
Рот возмущенно приоткрывается, набирает воздуха в грудь.
– Ты сделал это… насильно!
– Да-а-а? Может, я такой уровень силы применил, что ты сопротивляться не могла?!
– Сила бывает не только физическая! – рявкает она на меня.
Руки сжимаются в кулаки.
– Это было психологическое давление!
О*уеть!
– Да, правда?! И чем я на тебя надавил? Членом? Так тебе, вроде как, понравилось, нет?
– Всё! – взмахивает она руками, зажмуриваясь.
Резко разворачивается к выходу.
Ну, уж нет!
Обгоняю, кладу руку на дверь. Замыкаю. Разворачиваюсь к ней.
Кто-то адекватный очень-очень тихо, на краю бушующего урагана, пытается докричаться до меня: Тормози, Волков!
– Что с Китом у тебя?
– Не твоё дело!
– А с Ванечкой о чем разговариваем?
Она в ярости дергает кулаками вниз, закрывая глаза.
– О чем?!
– О любви! – рявкает. – Знакомо Вам такое слово, Захар Тимофеевич?
– О любви?.. – пересыхает у меня во рту.
