Трактир «Разбитые надежды»

Черный недобро гавкнул, и Стая мгновенно отозвалась.

— И нечего на меня лаять! — глаза Марата недобро вспыхнули, клыки обнажились в оскале. — Куда ты пойдешь?! По лесам шарахаться?! Для Стаи коров загонять?! Ты — герой. Может, сам Ноллан неведомо как тебя коснулся при рождении! Именно тебе судьбой предначертано вступить в борьбу с Темным Властелином и одолеть его. Только после этого Ноллан и Дедмороз смогут опять вернуться на землю! Они помогают тебе, что есть сил. Думаешь, просто так и эти псы, и вот раздольники, и я пошли за тобой.

Ты — вождь! И не думай отказываться!"

"Лешага молча глядел на разошедшегося соратника. Никто и никогда еще не рисковал так говорить с ним.

— Ты зря-то не бушуй, захочу, так и коров загонять пойду. Мое это дело, — Черный радостно замолотил хвостом по опавшей листве. — Шел бы ты, свои бредни сказителю напел, — выждав, пока драконид выдохнется, спокойно ответил Лешага. — Ему понравится. И вспомни, что я тебе о деревьях говорил.

— И напою! — тут же насупился юнец. — Чего мне вспоминать, я не забывал, только ж и ты не забывай.

Я ведь правду говорю. Не веришь? Давай, нагибай свои деревья.

Лешага смотрел на Марата. Тот ничуть не шутил. Леха вспомнил те давние дни, когда сам проходил такое испытание — две согнутые березы, в бездумном стремлении распрямиться, буквально разрывали его тело. Глаза лезли на лоб от боли, кровь сочилась из прокушенных губ, привлекая десяток обрадованных мух. Старый Бирюк, казалось, в полной безучастности глядел на мучения ученика, на вздувшиеся от напряжения мускулы, на заливающий глаза пот.

Лишь когда Леха почувствовал, что теряет сознание, будто стальная молния пронеслась над ним. Деревья выпрямились, а Лешага рухнул в траву с обрезками веревок на запястьях. Старый Бирюк ощупал его, будто выбирая кусок мяса на ужин, развернулся и ушел, оставив ученика лежать на земле, переводить дыхание. Леха тогда даже не сразу узнал, выдержал он испытание или нет. Кажется, Бурый удерживал деревья куда дольше. На то он и Бурый…

Три долгих, почти бесконечных дня они с побратимом терялись в догадках, пока, наконец, учитель не пришел и не повел их к срывающемуся со скалы ледяному потоку забираться вверх по неприметным уступам под струями талой воды, текущей из родника.

— Проваливай, — устало процедил воин. — Не дорос ты еще.

— Я уйду, но правда останется, — обиженный Марат поднялся и пошел к костру, провожаемый ворчанием Черного. — Да, кстати, — чешуйчатый повернулся к воину, — ты приказал оттащить тело атамана.