Трактир «Разбитые надежды»

Слова разбегались, точно переполошенные куры, завидевшие лесного кота.

Между тем девушка продолжала:

— Ну, сам подумай, меня же кормить надо, а еды всегда не хватает. Или ты, — в голосе ее послышался ужас, — хочешь, чтобы он меня съел?!

— Марат тебя не тронет, — не сбавляя хода, пообещал Леха."

"Они шли до темноты с парой коротких, на триста вдохов, привалов, едва достаточных, чтобы размять затекшие плечи, немного помахав руками, да смочить рот водой из фляги. Ко времени ночевки Лилия, казалось, уже вполне смирилась с незавидным положением.

Она даже пару раз улыбнулась, заговорила, спросила, из каких краев явилась эта странная парочка. С аппетитом доев удава и пойманного Лехой зайца, она искренне похвалила Маратову стряпню, к неописуемому восторгу чешуйчатого.

Лешага смотрел на девушку с неподдельным изумлением, не в силах понять, отчего вдруг ему совершенно расхотелось избавиться от нее. Хотелось с ней говорить, и чтобы она говорила с ним. Но дочь старосты, казалось, не замечала пристального внимания молчаливого и оттого еще более грозного воина.

Зато она довольно непринужденно общалась с юнцом и не раз одобрительно кивала, слушая его речи. Тот же, ободренный вниманием слушательницы, заливался певчим дроздом, стараясь рассеять ее страхи рассказами о далеких землях, таинственных замках и благородных воинах. Леху это почему-то злило. Взяв себя в руки, он постарался отвлечься: с немалым трудом переполовинил один из поножей и стал вдумчиво ковырять в нем дырки, чтобы изготовить девушке некоторое подобие обуви, какие-никакие сандалии. Сквозь дым костра до его слуха доносились произносимые вдохновенным голосом строки:

Среди миров в сиянии светилОдной звезды я повторяю имя.Не потому, чтоб я ее любил,А потому, что мне темно с другими[4].Леха вновь почувствовал жесткое недовольство невесть чем. Речистый драконид внезапно стал жутко раздражать его. Вот ведь! Он постарался отогнать накатившее вдруг раздражение, но оно засело целым пучком заноз и не желало никуда уходить.

— Марат! — окликнул он юнца. — Я спать! Когда луна будет вот над этим деревом — разбудишь. На вот подошвы, закрепи ремешки в отверстиях так, чтобы их можно было привязать к ноге.

— Как скажешь, напарник! — улыбаясь невесть чему, крикнул чешуйчатый.

— Чего шумишь?! — шикнул Лешага. — Гостей созываешь?! Ишь, разгалделся. Тоже мне, напарник нашелся! — буркнул он, укладывая под голову вещмешок и зажимая в пятерне рукоять автомата.