Так почему мне не отдаться этому мужчине? Если моё нутро успокаивается под его лаской, а тело горит от его прикосновений.
— Я хочу… — не смогла договорить, застеснялась, залилась краской.
— Лили… — сквозь зубы прорычал он.
— Сделай это, хочу, чтобы первый раз был с тобой, — прошептала я ему на ухо, касаясь дыханием заострённой части, что у меня самой — самая чувствительная. Ветер рвано выдохнул. Видимо, у него — тоже.
— Ты уверена? — спросил он сквозь зубы.
Я кивнула.
И в тот момент он сорвался.
Он схватил меня.
Не больно, но резко. Как вихрь. Как буря, которую больше нельзя было сдерживать.
Его губы накрыли мои — горячо, требовательно. Я ахнула, и он этим воспользовался: поцеловал глубже, жарче. Его язык вошёл в мой рот, как армия на завоёванные земли. Его руки обвили мою талию, прижимая к себе, я почувствовала его напряжение — невыносимое, стальное. Его возбуждение прижалось ко мне, и я задохнулась от этого жара, от силы, от нужды, с которой он меня поцеловал.
Я утонула в нём.
В этом поцелуе, в его запахе, в его руках, что сжимали мою спину. В его дыхании, тяжёлом, рваном. Он будто сдерживал себя, но это давалось ему с большим трудом.
Я почувствовала, как его ладони скользнули по моей спине вниз — к бёдрам. Сжимая, сминая, снося границы. Он застонал в поцелуе, едва ощутив, что я снова горю, снова вся для него.
Он оторвался от моих губ — только чтобы прошептать:
— Ты не знаешь, во что ввязываешься, Лили…
Я не знала. Да. Но этот его Ша’Каар пробудил во мне жар, который утолить мог только Ветер.
Я прижалась к нему сильнее.
И он понёс меня в шатёр.
Глава 12
В шатре
Он понёс меня на руках, будто я ничего не весила. Но по тому, как дрожали его пальцы, я знала — ему нелегко. Не от тяжести. От сдержанности.
В шатре всё было так же: полумрак, треск огня, запах трав, пепла и… его. Его собственный сладковатый и свежий запах.
Ветер опустил меня на мех, медленно, аккуратно. Будто боялся, что я разобьюсь. Его движения стали другими — осторожными, но всё ещё хищными.
Он стоял надо мной на коленях, всё ещё глядя в мои глаза. И в них я видела всё, что сама пыталась скрыть.
Жар. Жажду. Страх. Нежность.
Он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке, склоняясь надо мной, — и я прижалась к его руке, будто к якорю. Будто он был всем, что удерживает меня в этом мире.
Я расстегнула пряжку плаща, в который он меня укутал.
Его пальцы скользнули по моей шее, ниже, к ключицам, и я выгнулась навстречу.
