Его рука легла на мою грудь, поверх ткани — и я застонала, тихо, почти испуганно от того, как сильно моё тело отозвалось его поглаживанию.
Ветер забрался шершавыми ладонями под мою тунику и заставил поднять руки, потянул ткань вверх, и я зажмурилась. Никогда ещё я не раздевалась вот так перед мужчиной."
"Сердце стучало в ушах, дыхание сбилось, соски горели от одного лишь прикосновения воздуха. Он снял с меня тунику, медленно, ласково. Словно срывал лепестки с цветка. Словно боялся, что я исчезну.
Так и сидела вот так с поднятыми руками и зажмуренными глазами, пока не почувствовала, как Ветер осторожно накрывает мой сосок своим ртом.
Я удивлённо ахнула и отстранилась, повалившись на спину и тяжело дыша.
— Не бойся меня, — сказал Ветер, наклоняясь ниже. — Не бойся меня, Лили.
Он аккуратно отвёл мою руку, которой я старалась прикрыться, в сторону, и проложил дорожку из поцелуев по шее к груди. А ещё через несколько мгновений, когда он начал посасывать и целовать мою грудь, я уже совсем растаяла от удовольствия, выгнулась ему навстречу и запрокинула голову.
Он прижался губами к моей шее, и я застонала. Тихо. Честно. Стыдно сладко. Мои руки нашли его плечи, сильные, надёжные, и я сжала их, будто только они могли удержать меня в этом вихре.
Потянулась рукой к его штанам, боясь сделать что-то не так, но он остановил мою ладонь.
Он замер. И я почувствовала, как дрожат его руки.
— Я… ты слишком хрупкая. Я боюсь сделать тебе больно.
Я провела рукой по его груди, ниже, до живота — до той самой линии, уходящей под пояс.
Он зарычал — и звук этот был не угрозой, а молитвой.
— Тогда будь нежным, — сказала я.
— Я постараюсь…
От каждого движения его ладоней, касающихся моего тела, внутри пульсировал отклик — глубокий, томительный.
И Ветер двигался медленно. Его ладони были горячими, почти обжигающими, но прикосновения — трепетными. И в этих контрастах я утопала.
Каждое касание — как поцелуй огня. Я ощущала каждую каплю его дыхания, каждый сантиметр обнажённой кожи, который он ласкал не спеша, сдержанно, будто хотел выучить меня наизусть.
И когда между нами не осталось ничего, кроме жара и дыхания, он посмотрел на меня. В глаза. Глубоко. Туда, где пряталась душа.
Я смотрела на него снизу вверх. Его лицо было жёстким, сдержанным, но в глазах бушевал шторм. Он тяжело дышал, и с каждым вдохом его грудь поднималась, заставляя мышцы перекатываться под кожей. Я не могла отвести взгляд.
— Ещё не поздно, — хрипло выдохнул он. — Скажи «нет», и я уйду.
