Иногда — почти молитвенно. И снова жадно. Голодно. До тех пор, пока не обессилили, влажные, тёплые.
Лишь под утро я уснула на его груди, ощущая, как медленно замирает сердце — не своё, его. Рядом.
Я проснулась от света.
Он был мягким, бледно-золотым, пробивающимся сквозь полог шатра — и всё же резким. Слишком ярким после темноты, жара, слияния… этот свет был слишком настоящим. Слишком ясным.
Я лежала, поджав ноги, прижавшись к его боку. Его кожа была тёплой, грубой, и всё во мне отзывалось на её тепло. Но в животе — уже не пульс страсти.
А страх. Тихий, звенящий.
Мои бёдра немного липли друг к другу, а тело ломало. Но не от боли — от того, как много было движения, прикосновений, жара.
Я приподнялась на локте. Посмотрела на Ветер.
Он спал.
Спокойный. Расслабленный. Красивый. В его чертах не было ни ярости, ни сдерживания — только мужчина, уставший и… довольный? Я не знала. Не знала, что он подумает, когда проснётся. Что подумаю я сама, когда он откроет глаза.
Моя туника валялась где-то у изножья. Я подтянула её к себе, надела — и вздрогнула от прохлады.
Казалось, за эту ночь я стала другой, но утро требовало прежнюю меня.
Лили.
Эльфийка.
Принцесса.
Враг.
Женщина, что нашла его стрелу.
Я сидела на краю шкур, глядя, как золотой свет крадётся по его груди. Туда, где я его целовала. Как будто в самую душу. Туда, где он держал меня, входил в меня, звал по имени…
Одна слеза скатилась по моей щеке.
Это была просто ночь. Просто Гр’Кара’Та. Просто традиция, которую он не мог нарушить.
И что, что я уже не могу быть прежней?
Я сжала край шкур, пытаясь удержать себя от дрожи.
Внутренней — не от холода, от растущего осознания.
Я отдалась ему. Как женщина. Как просто «Лили».
За тонкой тканью туники ощущалась чувствительность, остатки жара, память о его пальцах, губах, теле. И в этом было что-то невыносимо нежное… и одновременно горькое.
Я встала. Осторожно, чтобы не разбудить.
Пошла к низкому столу, нашла бурдюк с водой. Сделала глоток. Второй. Прохлада воды будто вернула меня к себе.
К той, что была до него.
Или это был самообман.
Я прошлась по шатру, на цыпочках, будто кралась от самой себя. Пальцы скользнули по висевшему на стойке поясу Ветра. Шершавая кожа. Металлические заклёпки. Его запах. Его сила. Его путь.
— Ты уходишь?
Я вздрогнула.
Он проснулся. Голос был хриплым. Слишком знакомым. Даже родным…
Я не обернулась сразу.
— Нет. Я… просто хотела воды, — прошептала я. — И… воздуха.
Он молчал. И это молчание было тяжелее слов.
