Не знала, что ты такой горячий, Ветер!
Я почувствовала, как щеки запылали, как будто снова под химеровой стрелой.
Воевода… так он владыка всех этих орков!
— Гарра, — медленно проговорил Ветер, голос у него был тихий, но в нём звучала та самая угроза, которой воины, наверняка, боялись больше, чем крика. — Если ты хочешь сохранить язык, не проверяй, насколько я горяч этим утром.
— Угу, — хмыкнула она, но на шаг всё же отступила. — Шучу, шучу. Просто… впервые вижу, чтобы эльфийка после Гр’Кара’Та выходила не ползком.
Уважение.
Она кивнула мне и, всё ещё усмехаясь, скрылась за занавесью шатра.
Я посмотрела на Ветра. Он всё ещё держал меня за локоть — осторожно, но уверенно.
— Теперь весь лагерь это знает, — прошептала я, и он бросил на меня взгляд, полный иронии.
— Думаешь, они были глухими вчера ночью?
— Нет. Просто…
— А значит, теперь тебе точно не стоит идти одной.
Он отпустил мой локоть — только чтобы взять за руку. И повёл дальше.
И я, несмотря на весь стыд, шла рядом.
Потому что рядом с ним — было правильно.
Мы шли по лагерю, и я чувствовала на себе взгляды просыпающихся от священной ночи орков. Не откровенные, не осуждающие — скорее, сдержанно-любопытные. Все почтительно кивали Ветру. Кто-то улыбался, кто-то бросал взгляды на наши сцепленные пальцы. Кто-то хмыкал. Но никто не осмелился сказать хоть слово — после того, как Гарра получила своё «приглушающее рычание».
— Они правда… не осуждают? — шепнула я, когда мы почти миновали центральный костёр.
— Осуждать? — он чуть повернул голову ко мне.
— У нас не принято осуждать тех, кто следует зову. Особенно в Гр’Кара’Та.
— Даже если это эльфийка?
— Особенно если это эльфийка, — усмехнулся он.
Впервые за утро стало чуть легче. Не так щемяще.
— А куда мы идём?
— За Лунной слезой, — ответил он просто. — Ты не для того рисковала жизнью, чтобы уйти без неё.
— Но её можно собрать только ночью…
— Нет, — усмехнулся он. — Я покажу.
Мы шли в лес, мимо пограничных постов, мимо тёмных высоких деревьев, чей шепот напоминал шорох тканей, сброшенных ночью на меха.
Лес был полон запахов — сырой травы, прелой хвои, птичьего крика где-то вдали. И всё это странно контрастировало с тем, что всё внутри меня всё ещё откликалось на его шаг, на его дыхание рядом, на его прикосновение.
Мы шли молча. Я боялась начать разговор. Последний. Но всё же сказала:
— Ты — воевода орков.
— А ты — принцесса эльфов.
— Нам не быть вместе.
— А ты хотела бы? — спросил он.
Я замерла. Он остановился рядом.
