А воевода не может пренебречь Гр’Кара’Та. Не может плюнуть в лицо Ша’Каару, богу плоти, страсти и первородного зова. Один раз в год все неженатые орки метят свои стрелы своим именем, отсылая их в лес — и судьба выбирает.
Я запустил стрелу на самой границе владений, чтобы от меня отвязались, но её всё равно нашли! И кто! Враг!
Вот судьба посмеялась надо мной. Это месть за то, что я не отсылал стрелу в прошлые четыре Гр’Кара’Та.
Мне досталась эльфийка.
Хрупкая. Тоненькая, как цветок.
И — красивая. Безумно.
Я знал, что должен уйти.
Она же враг. Она не по мне.
И всё же… когда она осела на землю, бледная, вся в жару, дрожащая — я не мог её там оставить.
— Орк!.. — её голос сорвался, и я снова обернулся.
Ша’Каар, да что ж ты со мной делаешь?..
Я подошёл. Поднял её — лёгкую, как пух. Запах её кожи ударил в ноздри: мёд, луна, возбуждение. Она пылала. Стрела сработала. Слишком хорошо. Это не просто возбуждение — это зов. Алхимия. Магия. Божественная шалость.
Я держал её, и моё тело отвечало. Быстро.
Слишком быстро.
Ты не возьмёшь её.
Ты — воевода. Не хищник.
Ты не тронешь девственницу. Тем более эльфийку.
Просто отнесёшь её к знахарке. Тар-Ширра знает, что делать, выпоит эту недотравницу, напоим сон-травой и отнесём уже здоровую на границу владений.
Так и сделаю.
И всё же…
Её грудь прижималась к моим рёбрам. Маленькие, тугие соски — чувствовал даже сквозь её рубаху. Бёдра, я чувствовал аромат её желания, она просто истекала им. Её голова покоилась у ключицы. Девичье дыхание щекотало кожу.
Во сне она льнула ко мне, тёрлась щекой о мою грудь.
— Ша’Каар, за что ты так со мной — проворчал я и пошёл быстрее.
Ветер щекотал мне затылок. Луна была высокой, как око самóй Орн’Тарры, богини родов и судеб. Она, может, и одобряет, но вот я — нет.
Не прикоснусь к ней.
Я принёс её в лагерь и сразу направился к шатру знахарки. Хотел сбросить с себя это безумие. Сказать: «вот, вылечи. Сними с неё жар. Она — не моя».
Я нёс её, крепко прижав к груди, будто от этого мог хоть немного унять жар, что пылал не только в ней.
В каждом её вздохе я чувствовал зов. Зов, которому должен был сопротивляться. Зов, который не имел права слышать. Она эльфийка — враг.
Лагерь раскинулся на склоне — большой, живой, дышащий. Сотни шатров, десятки костров. Пёстрые флаги кланов развевались в ночи, танцуя в ритме пламени и ветра. Здесь были лучшие воины Восточной Орды. Мои братья по крови. Мои подчинённые. Мой народ.
И в эту ночь — они не спали.
Гр’Кара’Та.
