Моих ног коснулось влажное полотенце, спасая, облегчая мою участь. Только вот мне ужасно хотелось большего. Хотелось, чтобы его руки больше не церемонились, не были такими осторожными и нежными, такими сдержанными. Кажется, я даже вцепилась в его ладонь. Цеплялась снова и снова. И чуть ли не умоляла его продолжить. Это утром мне будет стыдно. А сейчас единственное, чего я хотела — его. Полностью.
А орк, что скала, обтирал мою кожу прохладной водой, заглушая лишь внешний жар. И распаляя внутренний.
Только когда он начал обтирать бёдра, движения его стали более решительными.
Быстрыми.
— Нет… — только и смогла вымолвить я. — Ближе…
Губы.
Тёплые. Мягкие. Молчащие. Они прикоснулись к моей коже — осторожно, будто спрашивали разрешения. К щиколотке.
— Да… — выдохнула я и кажется, развела ноги.
Он начал двигался выше.
Каждый новый поцелуй — как вспышка. Как толчок внутри, в самом сердце.
Я судорожно вдохнула, когда он добрался до колена.
Это было невыносимо прекрасно.
И он начал целовать внутреннюю сторону моих бёдер.
Медленно. Почти как извинение.
Я сжалась — не от страха. Оттого, как остро я это почувствовала.
Он не спешил. Его ладонь легла мне на бедро, сжала. Крепко, но не грубо. Его дыхание касалось моей кожи. И жар — тот самый, что мучил меня с момента на поляне — начал меняться. Он больше не был болью. Он становился… другим. Нежным.
Я застонала — тихо, не в силах сдержаться. Он не остановился.
Его пальцы скользнули выше. Я выгнулась, не в силах больше лежать спокойно.
Всё тело отзывалось на его прикосновения. С каждой новой лаской, каждым тёплым, точным движением он приближал меня к краю, который я раньше не знала.
Я боялась этого желания. Но боялась и потерять его.
Он целовал не спеша. Будто прокладывал путь. Поднимался по внутренней стороне бедра — туда, где было особенно чувствительно. Где кожа была тонкой, почти прозрачной. Где я никогда и никого…
Я прикусила губу, чтобы не застонать. Но звук всё равно вырвался. Тихий. И сладкий.
Он остановился.
Я чувствовала, как замирает. Как борется с собой. Как дышит. Так глубоко, так сдержанно, будто сдерживал не дыхание — зверя внутри.
Я приоткрыла глаза — и встретила его взгляд. Темный. Густой. Блестящий от жара.
Голодный.
Один поцелуй — чуть выше. Я вскрикнула. Не от страха. От того, как сильно отозвалось. В груди стало тесно. Сердце билось, как пойманная птица.
А грудь…"
"Словно налита тяжестью. Ткань касалась сосков — и казалось, будто они сейчас вспыхнут.
