Зелье у него получилось первоклассное и без учебника. Я похвалила высокого веснушчатого парня и заставила написать формулу на доске, а потом мы вместе с остальным потоком придумывали, как бы улучшить это зелье. В результате не только усилили запах и увеличили радиус поражения, но и придумали кое-что поинтереснее.
Получилось занимательно и весьма познавательно. Я, конечно, стребовала со студентов обещание, что никто не станет пользоваться данным открытием вне стен нашей аудитории, но сдавалось мне, это их не остановит.
Покидали меня они весьма задумчивыми и крайне возбужденными.
— Ректор будет в бешенстве, — хохотнул Фил, передавая пост молчаливому Эмаиру.
— Не докажет, — хмыкнула я, украдкой стирая пот со лба.
Временами я испытывала странные ощущения. Как будто легкий ветерок проносился по аудитории, заставляя меня зябко ежиться и обнимать себя за плечи. Маги воспринимали этот ветерок иначе: хмурились и напрягались, готовые дать отпор. Порывы хоть и были редкими и несильными, но вызывали неприятные чувства.
— Ты воспринимаешь это как ветер, потому что человек, — пояснила Ди, когда мы сидели в аудитории между двумя парами. — А мы чувствуем магический всплеск. Хотя ректор уже научился его глушить.
— Что значит глушить?
— Запечатывать, чтобы он не наделал бед.
— Каких бед?
— Помнишь грызух? Они появились после самого мощного всплеска. Как-то до этого центральный холл в одно мгновение заполнился самыми ядовитыми травами из всех возможных. А ранее на полигоне выросла огромная хищная лиана, которая хватала и подбрасывала вверх все, что находилось поблизости.
Всех зомби поломала, преподаватель по некромантии потом жутко ругался.
— И часто у вас такое? — вздрагивая от очередного сквозняка, спросила я.
— Да вроде никогда не было. Конечно, студенты всегда шалили, но до такого не доходило. По слухам, на территории академии проснулся какой-то артефакт.
— Какой артефакт?
— Очень сильный, если он пробил все защиты.
Началась новая пара, и подробности мне узнать не удалось.
Так мы и жили: каждое утро вместе с супругом покидали дом, а в академии расходились каждый по своим аудиториям."
"Впрочем, это вовсе не значило, что Себастьян спихивал меня друзьям и испарялся вселять ужас в сердца студентов. Ничего подобного. Он старательно изображал из себя влюбленного мужа: мило улыбался, нежно смотрел, целовал в щеку, встречал и провожал, водил в столовую и был просто само очарование.
